Книга Хирургические убийства, страница 87 – Елизавета Берестова

— Чего хотел от вас упомянутый вами чародей? — подтолкнул к дальнейшему повествованию примолкшего болеглота Вил.

— Его бросила девка, — со скрипучим смешком продолжала их странная собеседница, — и он хотел, чтобы я хорошенько помучила счастливого соперника и его бывшую, а я н-е м-о-г-у! Вот, если бы он сам…, — болеглот сладко облизнулась, — а он просто выгнал меня вон, словно шелудивую собаку. Выбросил в окно. Эх, и плохо мне пришлось, — глаза неопределённого, переливающегося словно внутренняя поверхность раковины, цвета приняли грустное выражение, даже чуточку затуманились непрошенными слезами, — вы даже не представляете, как сложно в вашем городе найти качественную боль! Я бродила, бродила, бродила, пока не попалась мне на глаза похоронная контора. Женщина, что зашла туда, излучала такую незамутнённую душевную боль, что меня потянуло в её сторону, словно магнитом. Видите ли, — болеглот шагнула к Вилохэду, но невидимый барьер не позволил ей приблизиться, — меня, конечно, физическая боль питает лучше, да и на вкус она ярче, но и душевные страдания тоже могут сойти на худой конец. Но вы — люди, настолько странные существа, что я просто теряюсь. Очень даже немногие приходили в похоронную контору, принося с собой душевную боль. Чаще, куда как чаще, у них в душах гнездилась досада, озабоченность, уныние, а порой — и чистая незамутнённая радость. Радость мне без надобности, какое-то время я пожила у похоронщиков, можно сказать, впроголодь и решила подыскать местечко получше.

Кики обошла магический барьер, созданный чародейкой, потрогала его тощим узловатым пальцем, но длинный коготь высек неожиданную искорку. Болеглот отдёрнула руку, совсем по-кошачьи облизала её и принялась рассказывать дальше.

— Обессиленная и голодная я пришла туда, где убивают животных.

— Куда ты пришла? — не поняла Рика.

— Вы ведь под местом, где убивают животных, подразумеваете Кленфилдские скотобойни? — светским тоном переспросил коррехидор.

— Да, да, — обрадовалась пониманию болеглот, — там и коровок, и свиней убивали, а потом разделывали на мясо. Конечно, боль животных — это совершенно не то, что боль человеков, — она сладко облизнулась, — но истаять и помереть позорной смертью в материальном мире не позволила.

Рика, наконец-то, поняла, как зацепить хитрого болеглота. Чародейка, отнюдь, не обольщалась, будто Кики, медленно бродящая вокруг магического барьера и вроде бы с обезоруживающей откровенностью жалующаяся на жизненные невзгоды материального мира, просто так расскажет о преступлении. Существа из духовного плана коварны и хитры, как только она почувствует, что людям от неё что-то нужно, тотчас же начнёт юлить и постарается стребовать за помощь какую-нибудь плату. И чародейка не понаслышке знала, что плата сия может оказаться весьма и весьма неприятной. Поэтому желание болеглота вернуться в духовный план пришлось как нельзя кстати.

— Так ты не видела, что произошло с девушкой, труп которой лежит на полу? — спросил коррехидор, успевший перейти с болеглотом на «ты».

— Говорю же, не видала! — ворчливым старушечьим голосом пропищала Кики, почесав за ухом, — я, что, сюда поспать пришла. На скотобойнях владельцы магией паразитов травили, так та волшба на меня столь омерзительное впечатление произвела, просто невмочь! Меня наизнанку вывернуло бы, коли б я могла вкушать материальную пищу. Но на духовной еде только хуже: Тошнить — тошнит, а выблевать ничего! Вот и пришлось опять скитаться по улицам, словно бездомной попрошайке, покуда сюда вот не забралась поспать. А девку вашу даже не заметила, — она завела глаза к потолку, — прошла мимо и всё. Мало ли какой мусор на полу валяется…