Книга Хирургические убийства, страница 114 – Елизавета Берестова

— Ваш постоялец подозревается в совершении убийства.

— Нет, нет, — неожиданно рассмеялась женщина, — такое решительно невозможно! Вы ошибаетесь. Он квартирует у меня около года, и ни разу, слышите, ни единого раза он не подал мне повода подозревать его хотя бы в чём-то противозаконном, не то, что в убийстве! Вежливый, спокойный, аккуратный и щепетильный человек, не позволивший себе за всё это время ни единой вольности, грубости и даже простого небрежения. И его вы считаете убийцей? Кого же он убил, позвольте полюбопытствовать? Он даже мою надоедливую кошку Лию ни разу не оттолкнул от себя, не то, чтобы пнул.

— Мы подозреваем, — спокойно сказал Вил, — что господин Эрнст Ноя, как вы его называете, изнасиловал и жестоко убил двух женщин.

— Как я его называю? — прищурилась госпожа Рёдо. Она была среднего роста, худощавая, моложавая. Рика затруднилась определить её возраст. Ей было либо под пятьдесят, но она неплохо сохранилась, либо в районе сорока, но тогда на её долю выпало немало страданий. Ничем непримечательное лицо с мелкими чертами и выраженными, мелкими же, морщинами, особенно скопившимися возле глаз и рта, типичная немолодая артанка, — что значит, я называю?

— Он когда-нибудь показывал вам свои документы? — невозмутимо продолжал Вил, — паспорт или что-нибудь ещё?

— Нет, — ответила женщина и тут же перешла в наступление, — а зачем мне? За какой такой надобностью мне проверять паспорт у положительного, серьёзного человека? Платит за квартиру он вовремя, ни на день выплаты не просрочил.

Рике начали надоедать дифирамбы в адрес насильника и убийцы, поэтому она незаметно пихнула локтем Вила, намекая, что пора осмотреть комнату подозреваемого.

— Можем должны осмотреть комнату Эрнста Нои, — заявил коррехидор. Чародейка отлично знала этот его тон, когда отпадало всяческое желание возражать, — надеюсь, в вашем распоряжении имеются запасные ключи от его апартаментов?

— Конечно, у меня есть запасные ключи от всех запирающихся помещений дома, — солидно ответила госпожа Рёдо, — моя бабушка застала Великий Кленфилдсий пожар. Её рассказов мне хватило с лихвой, чтобы навсегда усвоить важность запасных ключей. Только, — женщина заколебалась, — как владелица дома, я прошу позволить мне присутствовать при обыске в комнатах постояльца.

— Разрешаю, — кивнул Вил, — вы сможете подписать протокол, если нами будет произведено изъятие улик.

Женщина опустила глаза и молча пошла за ключами.

Эрнст снимал часть второго этажа: спальня с окнами на бульвар, маленькая уютная гостиная, вся в белых любовно вышитых салфеточках, и ванная комната с умывальной раковиной и сидячей ванной.

Рика, как всегда, с особым интересом всматривалась в вещи, находящиеся в апартаментах. Она с ходу определила, что салфеточки с прорезными узорами, вышитыми белой атласной гладью, без сомнений принадлежат госпоже Рюдо. Он неё же — комнатные цветы в одинаковых глиняных горшках на подоконнике, да и вся мебель тоже: добротная, хорошо сохранившаяся мебель, бывшая в моде во времена рикиного детства. Чародейка отлично помнила диван с полосатой обивкой. Таким же, точь-в-точь, гордилась папина сестра, к которой они ездили в гости. Тётка тогда утверждала, что подобное полосатое убожество является неизменным украшением самых модных столичных гостиных. Но что же из всего этого принадлежит самому Эрнсту? Рика буквально ощупывала глазами каждый предмет в комнате, но ничего такого, что могло бы принадлежать мужчине средних лет, не наблюдалось. Пепельница имелась, но она была девственно чиста, газет или журналов об охоте, скачках, рыбной ловле не наблюдалось вовсе. Не было даже домашних тапочек — неизменного атрибута любого артанского дома. Артанцы считали, что только дикие и невоспитанные иностранцы могут ходить по дому в уличной обуви и одежде. Рика и Вил стали исключением, поскольку зашли не в гости, а по служебной надобности. Не разуваться могли также доктора, водопроводчики и, естественно, представители закона.