Книга Смертельная Шпилька, страница 73 – Елизавета Берестова

— Не так просто, — возразил коррехидор, — предположим, вор подтвердит, что из апартаментов Букового клана выходил этот мужчина. И что? Маркиза заявит, что он — её гость, и всё. Даже если мы докажем, что незнакомец не чужд магии, мы никак не можем связать его с убийством. Максимум, что можно инкриминировать леди Буне, так это её оригинальные романтические пристрастия. А знаете, ведь мы с вами сегодняшней ночью повели себя, как непростительные дилетанты!

Чародейка удивлённо подняла брови.

— Мы не осмотрели до конца ни комнаты госпожи Тибы, ни покоев дайнагона. Нужно как можно скорее исправить эту оплошность.

Начать решили с комнаты придворной дамы.

Вил вытащил пустую коробку из-под конфет и попросил у чародейки ту, что она продолжала носить с собой в пакете из модного магазина. Коробки эти были совершенно одинаковыми. Одинаковыми, да не совсем! Они оба заметили отличие почти одновременно: на той, что стояла прислонённая к стене у мусорного ведра, была золотая кайма, на внутренней стороне крышки, усыпанной нарисованными полупрозрачными лепестками сакуры, имелась надпись, также сделанная золотой краской:

Каждый удар влюблённого сердца

Вложен в конфеты, лишь изысканный вкус которых

Способен чувства мои передать!

— Видите! — воскликнул Вил, — эти коробки только на первый взгляд похожи. Влюблённый юноша, на отцовской фабрике которого выпускают это в высшей степени сомнительное лакомство, преподносил своей зазнобе эксклюзивную коробку с дарственной надписью и позолоченной упаковочной бумагой. Чародей же вложил своё инкапсулированное заклятие в обычные, пусть и дорогие конфеты.

Рика согласно кивнула: она и сама видела, что на её коробке не было стихов, позолоченной полосы, да и гофрированные бумажные лодочки, где покоились сами конфеты, оказались не золочёнными, а просто коричневыми.

— Леди Камирэ говорила, что все в её окружении знали и о несчастном воздыхателе, и о пристрастии госпожи Тибы к сладостям с маринованными нори, — проговорила чародейка, — получается, преступник либо не знал, об особенностях подарочной коробки, либо не посчитал нужным тратиться на бесполезную мишуру в виде весьма посредственного стиха и подзолочённых бумажек.

— Я склонен считать, что не знал, — авторитетно заявил Вил, — в таких вопросах нет смысла экономить несколько монет. Может быть, о личности преступника нам расскажет время получения конфет. Нужно выяснить, каким образом и когда заряженные сладости попали к первой придворной даме.

Госпожа Тиба на этот раз выглядела гораздо лучше. О пережитом напоминали лишь синяки под глазами, бледность и утомлённый вид. Она осталась спать прямо у доктора в лазарете, но её по просьбе коррехидора пришлось разбудить.

Девушка сонно моргала глазами, плотно запахнувшись больничную ситцевую одежду.

— Госпожа Тиба, — проговорил коррехидор успокоительным тоном, — расскажите нам о господине Шине Крейге.

— О Ши́нни? — удивилась первая придворная дама, — почему вы спрашиваете о нём?

— Ведь именно он присылает вам ваши любимые конфеты.

— Нет, — качнула головой Тиба, и слабая улыбка чуть тронула губы, — не присылает, Шинни всегда лично приносит мне сладости. Он читает стихи и исправно каждую неделю по вторникам простит меня стать его женой.

— А вы столь же исправно ему отказываете? — спросила чародейка, — но конфеты съедаете.