Книга Смертельная Шпилька, страница 49 – Елизавета Берестова

Несмотря на упоминание о прискорбных событиях, чародейке подумалось, что кража сапфиров в момент волнует леди Давину куда больше, нежели смерть свёкра.

— Когда вы обнаружили пропажу? — спросил Вил, когда сэр Гевин удалился, сославшись на необходимость быть при его величестве.

Леди Буна предложила, наконец, всем присесть, несколько раз глубоко вздохнула, стараясь унять волнение, и рассказала следующее: перед торжеством она надела топазы, а сапфиры оставила в нижнем потайном отделении лаковой шкатулки из Делящей небо.

— Вы привезли набор заведомо более дорогих украшений, а надели простые топазы? — удивилась Рика.

— Госпожа невеста Дубового клана, — с явной иронией произнесла леди Буна, — я с первого взгляда вижу в вас отсутствие опыта придворной жизни. Леди Камирэ сегодня была в голубом, а сие означает, что ни одна другая дама не может надевать этот цвет, дабы не вызвать недовольства её высочества. Я выбрала жёлтое платье, следовательно надеть к нему украшение с камнями синего цвета уже не могла.

— Зачем вы вообще брали с собой сапфиры? — насупилась чародейка, сильно не любившая, когда тычут в нос её собственной неопытностью или неосведомлённостью, — оставили бы их в Кленфилде в сейфе, и всё.

— Я собиралась надеть голубое платье, вышитое незабудкам и первоцветами, — чуть искривив полные сочные губы проговорила маркиза, — оно как нельзя лучше подходило к моему настроению в ожидании весны. То, что её будущее величество также намерена облачиться в голубое, стало известно буквально за час до начала празднества. Спасибо госпоже Тибе, она всегда намекает остальным дамам, какое платье выбрала её хозяйка и повелительница. Она прислала записку со стихотворением. Что-то там про ледяные звёзды глаз, сияющие, подобно весеннему небу. Это из классической поэзии. Все заинтересованные лица сразу поняли, что леди Камирэ намеревается облачиться в голубое.

— Понятно, — сказал Вил, — что предшествовало краже?

— Ни-че-го, — раздельно, как с непонимающему, но докучливому ребёнку, ответила дама, — я даже не доставала сапфиры, так что предоставленная в моё распоряжение весьма неумелая горничная не могла их видеть. Заперев дверь комнаты, я отправилась на торжество, где и пребывала до момента, когда его величество милостиво разрешил всем отправляться в свои комнаты. Выполняя требование не ложиться в кровать, я почитала книгу, затем поужинала и решила облачиться в домашнее платье. Звать неумеху просто не было желания, поэтому я разделась сама, повесила платье в шкаф, надела домашнюю одежду и решила убрать в шкатулку драгоценности. Это и были те самые топазы, о которых я вам рассказывала. Тогда-то я и заметила, что нижнее секретное отделение взломано. Взгляните, — она весьма грациозно протянула коррехидору шкатулку, — на передней стенке след от ножа. Лак поцарапан, даже выломана небольшая щепочка. Когда я с душевным трепетом открыла отделение, то там было совершенно пусто. Пропали и драгоценности, и бархатный синий мешочек, в котором они хранились уже восемнадцать лет.

— Хорошо, госпожа маркиза, Королевской службой дневной безопасности и ночного покоя принято ваше обращение о краже сапфиров, — заявил Вилохэд официальным голосом, — когда вы пришли в свои покои, дверь была заперта или нет?