Книга Сны куклы, страница 75 – Елизавета Берестова

— У неё на руке было обручальное кольцо? — спросила Рика.

— Было, как не быть. Мне это кольцо в виде цветка сакуры с бриллиантом до конца дней в страшных сновидениях являться будет, — судья сделал движение шеей, словно ему жал воротник или не хватало воздуха, — я и так-то сплю отвратительно. Либо бессонница, либо кошмары. Недавно как раз те события сниться стали. В цирке у них классический любовный треугольник образовался: оба владельца влюбились в приму. А та перед ними хвостом крутила: то одного приблизит, то другого. Но совсем близко к себе никого не подпускала. Так вот, — он вздохнул, — оба парня решили одновременно предложение руки и сердца сделать. При всей труппе перед началом спектакля, вывели красотку на сцену, упали перед ней на колени и признались в любви. Касл вроде бы даже стихотворение написал. Девица смутилась, но под дружные аплодисменты вынуждена была сделать выбор. Из двух протянутых колец она выбрала золотой цветок Хитару, — он снова вздохнул, — вот говорю, а это кольцо на окровавленном пальце так перед глазами и стоит. Я, конечно, Эбигайль живой не видел, но, говорят, необыкновенной красоты была женщина. Прекрасная, словно фарфоровая кукла. У них с Хитару даже номер такой был: мужчина танцевал на канате, а актриса изображала внизу на сцене марионетку с привязанными к рукам и ногам нитями и выполняла акробатические номера.

— Значит, у господина Рэя Хитару не было мотива желать смерти примы их театра? — уточнила чародейка.

— Абсолютно никакого, — подтвердил судья, — я в сумятице не разобрался сразу, не понял, чьё предложение руки и сердца было принято, ляпнул сгоряча газетчикам, вот и пошла гулять глупая версия с убийством из ревности, — он ещё раз сокрушённо вздохнул, — я ж потом тот злосчастный вечер по минутам воспроизвёл со всей возможной тщательностью. И могу сказать хоть перед Королевским судом, хоть перед самими богами: имел место самый, что ни на есть, банальный несчастный случай. Колесо смерти на сцену выкатили ещё до того, как мужики представление с совместным признанием в любви устроили, и оно находилось у всех на глазах. Поменять или испортить в нём что-то ни у кого из труппы, а уж тем более со стороны, возможности не было. Это подтвердили все артисты. Никто, кроме самой Эбигайль, к колесу не приближался.

— Но ведь ваша фарфоровая кукла погибла, — сказал Вил, — вы сами видели тело, изрезанное кинжалами.

— Я думал, много думал. Разговаривал с людьми, как из театра, так и из числа зрителей. И вот к какому выводу пришёл. Делать предложение, да ещё и парное, перед началом представления — было не самой удачной идеей. Девушка была взбудоражена внезапной переменой в жизни, необходимостью публично выбрать одного из поклонников. Последовали поздравления, поцелуи у всех на виду, аплодисменты по этому поводу (а всё это в тот вечер происходило, с ручательством), они-то и могли выбить артистку из привычной колеи. Она совершила ошибку. Полагаю, Эбигайль попала под один из кинжалов, от боли и неожиданности рванулась в другую сторону, нарушила строгий порядок движений и в неё вонзились остальные лезвия. Вот так случилось, что внезапное счастье обернулось двойным несчастьем: девушка погибла, а её жених свёл счёты с жизнью. И последнее не без моего участия. Вы думаете, что ваши убийства как-то связаны с событиями десятилетней давности?