Книга Сны куклы, страница 26 – Елизавета Берестова

Хэмсвил вздохнул и попросил стакан воды потом продолжал:

— Акито только плечами в ответ пожал и ответил, что рассматривает продажу театра как завершение некоего этапа своей жизни. Говорил что-то о намерении двигаться вперёд, о том, что пора ему, наконец, похоронить своих мертвецов, и показал мне алую бархатную коробочку. Весьма потёртую, словно он носил долго её в кармане. Там лежало обручальное кольцо из белого золота с бриллиантами, изящно оправленными в виде цветка элегантного тюльпана.

— Он собирался жениться? — удивилась чародейка. Убитый в её глазах ни возрастом, ни внешностью никак не тянул на счастливого жениха.

— Нет, — покачал головой директор труппы, — кольцо было куплено много лет назад и предназначалось его трагически погибшей невесте. Акито сказал, что в последнее время частенько стал видеть её во сне. Будто бы она не то предупредить о чём-то его хочет, не то спросить что. Вот он и решил кольцо в банк положить, потому как посчитал его некой связующей нитью между ним и его любовью из далёкого прошлого.

— Понятно, — сказала Рика, — а кто второй? Вы сказали, что господин Касл собирался похоронить мертвецов, а не мертвеца.

— Акито всегда очень мало рассказывал о своём прошлом, так, отдельные эпизоды, из которых невозможно было собрать полную картину, — грустно пожал плечами Хэмсвил, — он был скрытным человеком, никого не пускал в свою жизнь. Что в театре, где все друг у друга как на ладони, сделать непросто. Кто другой, кого он собирался похоронить, не знаю. Среди наших ходили слухи, что вместе с Акито у истоков «Весёлого вечера» стоял ещё один человек. Но что с ним стало, куда он делся, я никогда не спрашивал, а Акито не говорил. Возможно, он тоже умер, и именно он является вторым. Потеря друга и невесты — тяжёлый удар.

— С каким банком вёл дела господин Касл, — отвлекла собеседника от воспоминаний чародейка.

— С «Королевским банком кленового листа», — последовал ответ, — и личный счёт Акито, и счёта театра находится именно в нём. Мой покойных шеф отличался консервативностью во вкусах. Готов поклясться, ему бы и в голову не пришло положить кольцо в какой-либо другой банк.

В дверь деликатно постучали, и небритый парень с приятной симметрией роскошных синяков под обоими глазами вежливо поинтересовался:

— Куды покойника доставить прикажете? Мы погрузили уже. Нам ещё за дровами ехать. Господин Турада приказал срочно привезти. Так чего делать-то?

— Позволите откланяться? — вставая, проговорил Хэмсвил, — у меня из-за погребения просто голова кругом идёт.

— Конечно, — ответила Рика, — если у меня возникнут к вам вопросы, я с вами свяжусь.

Мужчина кивнул, но уже на пороге обернулся:

— Вы извините меня, мистрис Таками, за резкие слова. Смерть на людей влияет самым непредсказуемым образом.

— Знаю, знаю, — уже сама себе сказала чародейка, — кому, как ни мне этого не знать!

Не успели шаги Хэмсвила и небритого стихнуть в конце коридора, как в дверь кабинета снова постучали.

«Просто какой-то день визитов сегодня», — подумала Рика и дала разрешение войти.

Следующим посетителем оказался Турада собственной персоной. Он всякий раз, когда оказывался в кабинете коронера, оглядывался вокруг скептически-осуждающим взглядом, заводил глаза, словно поражался убогости обстановки. Всё это он проделал и в этот раз.