Книга Проклятие пикси, страница 137 – Елизавета Берестова

Графиня Сакэда послушно поднялась с кровати.

— Где мои туфли, — почти не открывая глаз, жалобно спросила она.

— Они тебе не понадобятся, — Мия грубо дёрнула её за руку, — а для похоронной церемонии на тебя наденут ритуальную обувь.

Графиня послушно шагнула вперёд, но колени подогнулись, и компаньонка подхватила миниатюрное тельце. Она взвалила госпожу на плечо, совсем как портовые грузчики, перетаскивающие тюки, и пошла на кухню. Ей нужен не нужен был свет. За месяцы работы Мия Такеру выучила каждый поворот, каждый закоулок и могла бы пройти в любую комнату с завязанными глазами. Прихватив табуретку, она отправилась в сад.

Возбуждение достигло высшей точки, компаньонка не ощущали ни мороза, ни пронизывающего ветра. Она шла в запретный сад к старой иве, разбитой молнией минувшим летом. Если бы не мелкая некромантка, больше смахивающая на чучело в своих дурацких чулках и шляпе, дураки из Службы дневной безопасности и ночного покоя съели бы «самоубийство» кухарки, как миленькие. Графиня Сакэда повесится по всем правилам: она принесёт с собой кухонную табуретку и спрыгнет с неё. Пускай фараоны попробуют доказать обратное!

Луна освещала разбитое дерево.

— Стоять, сука, — Мия попыталась поставить на снег. Но стояла та совсем плохо: голова у неё упала на грудь, а ноги так и норовили подкоситься. Компаньонка забросила верёвку на уже опробованную ветку, соорудила петлю, взгромоздила полубессознательную леди Элеонор на табурет и приладила ей на шею петлю.

— Ты увела моего отца, — громко сказала Мия, надеясь, что её слова достигнут затуманенного разума жертвы, — лишила мою мать и меня всего того, что нам причиталось по праву, ибо твой муж сам выбрал нас. Из-за тебя, великосветская блядь, моя мама сошла с ума и умерла в богадельни. Пора ответить за всё, — она спрыгнула с табурета. Одной рукой она придерживала графиню Сакэда, ногой же собиралась выбить из-под неё табурет.

— Да свершится предначертанное! – с пафосом воскликнула она и замахнулась ногой.

В ту же секунду всё её тело пронзила резкая боль. Боль эта возникла во всём теле одновременно от макушки до пяток и походила на боль от сведённой судорогой икры во время плавания. Мия не могла пошевелиться, не могла крикнуть, она не могла даже застонать. Да что там, девушка даже моргнуть была не в силах. Широко раскрытыми глазами она видела, как графиня Сакэда скинула с шеи петлю и соскочила с табуретки, с ловкостью не свойственной пятидесятилетним женщинам. После этого уселась на табурет с исключительно довольным видом.

По дорожке уже бежал коррехидор Кленфилда, а следом за ним едва поспевал тот бесцветный сержант, имени которого Мия Такеру так и не удосужилась запомнить. Он светил магическим фонарём. Свет фонаря прыгал, попадал в глаза компаньонке графини Сакэда, но она зажмуриться тоже не могла.

— Рика, — вскричал Вилохэд, подбегая к графине Сакэда, — ох, и заставили же вы нас поволноваться! — он неожиданно прижал к груди вставшую при его приближении женщину, — я боялся, что она отравила вас, боялся, что мы не успеем. Вы в порядке?

— В полнейшем, — голосом графини ответила та, которой удалось освободиться от неожиданных объятий. Хоть это и был голос госпожи, интонации оказались совершенно чужими, как и выражение знакомого ненавистного лица.