Книга Проклятие пикси, страница 113 – Елизавета Берестова

Доктор Воллер потёр длинный подбородок.

— Вы полезли за чем-то во внутренний карман, будто намеревались продемонстрировать служебный амулет. Нет, — он поднял руку, — очень прошу вас не подтверждайте и не опровергайте ход моих рассуждений вслух. Позвольте мне выстроить логическую цепочку до самого конца. Шарф в коричнево-зелёную клетку, в ухе – серьга в виде дубового листа, жёлудь в ней ониксовый, значит передо мной древесно-рождённый лорд, но не являющийся наследным сыном клана. Возраст – около двадцати пяти лет, плюс-минус год. Дубовый клан, служебный амулет, вы – сэр Вилохэд Окку, верховный коррехидор Кленфилда. Я прав?

— Без сомненья, — чуть поклонился Вил, — снимаю шляпу перед вашими дедуктивными способностями. Вы угадали абсолютно всё.

— Угадал! Я не угадал, господин граф, а вычислил. Только чистая и совершенная игра разума. А вот кто вы, юная спутница нашего коррехидора?

Доктор поглядел на чародейку сквозь очки.

— Ещё интереснее. Так, шляпа с пальцами скелета, кольца специфической природы, аура смерти. Хотя вы и скрываете, но для чувствительной натуры (а ваш покорный слуга – натура весьма чувствительная) аура бога смерти читается легко. Весь наряд – моё почтение! Во вкусе и стиле вам не откажешь, только, боюсь не все это понимают. Готов поставить половину своего жалования, вы – некромант. Только вот ваш клан я определить затрудняюсь.

— Бамбук, — ответила ошарашенная Эрика, — Бамбуковый клан.

— Чудно, «Гнётесь, но не ломаетесь», — одобрительно хохотнул доктор, — великолепный девиз. Итак, господа офицеры (Я так обращаюсь, поскольку не могу представить иной мотив, кроме служебного, по которому молодой мужчина пригласит спутницу в нашу юдоль скорби), какое преступление вы расследуете на этот раз?

— Убийство, — коротко ответил коррехидор, — у вас мы хотели узнать, не помните ли вы пациентку Такеру Руму.

— Вы хотели сказать, Фрезиру́му, — поправил Вилохэда доктор, — естественно, я помню эту блистательную женщину с трагической судьбой.

Рика записала в блокнот полное имя матери компаньонки графини Сакэда.

— Почему вы назвали её «блистательной»?

— Потому, как в этих скорбных стенах окончила свои дни певица тысячелетия – Фрезия. Вам, молодым, естественно, это имя ни о чём не говорит.

Вопросительный взгляд поверх очков перешёл с коррехидора на чародейку.

— Боюсь, что нет, доктор Воллер, — за двоих ответил Вилохэд.

— Немногим меньше тридцати лет назад весь Кленфилд буквально боготворил её, женщину с ангельской внешностью и божественным голосом, — продолжал доктор, — юный возраст не помешал ей стать солисткой Королевской оперы. Я, как и многие другие парни, был буквально сражён наповал её удивительным сочетанием сопрано на четыре октавы и неземной красоты, делавшей Фрезию похожей на королеву сказочных эльфов. Как это не печально, карьера Фрезии оказалась недолгой. Разразился великосветский скандал: древесно-рождённый лорд готов был отречься от своего клана ради любви божественной Фрезии. Кленфилд тогда буквально бурлил всевозможными сплетнями и домыслами. Подробности не пересказывал разве что немой. Говорили даже, что певица продала свою душу демонам ради голоса, что своих поклонников она привораживает и выпивает все их чувства без остатка. Много чего тогда болтали! Но фактически родственники несчастного возлюбленного добрались до Кленового дворца. Покойный батюшка нашего короля Элиаса повелел возвратить древесно-рождённого в лоно семьи, а Фрезии было предписано навсегда покинуть труппу Королевского театра. И вот примерно девять лет назад в нашу клинику поступила безумная женщина. Привезли её соседи, чашу их терпения переполнила попытка поджечь дом. Каково же было моё удивление, когда в рычащей, грязной, преждевременно состарившейся женщине я узнал идеал своих юношеских мечтаний – Фрезию. А, если уж быть совсем точным Фрезируму Такеру.