Книга Дочь Ненависти: проклятие Ариннити, страница 84 – Елизавета Девитт

Я касалась этой мёртвой оболочки с такой острой, рвущей болью, что едва могла дышать, не понимая, что стало с моим спутником, с которым я провела целые века.

Драконы были почти бессмертны. Их сила — вечна, неподвластна времени и простой смерти. И всё же этот — мой — был мёртв.

И Ксандер мрачнел, не понимая, что именно вызвало такую вспышку эмоций. Но всё же сознавался, будто вынужденный вслух произнести то, что предпочёл бы утаить:

— Мой род происходит из старого, могущественного клана де Роев. Клана Драконов, умеющих подчинять Хаос без использования заклинаний. Поэтому я в этой сказке — та сила, которая нужна, чтобы расплавить многовековой лёд озера Истоков, Лили.

Я подняла на него потерянный взгляд, и в глубине его глаз увидела не просто отражение, а истину, которая объяснила всё.

С самого начала. Мои догадки, первое впечатление о нём — всё было верно. Он был драконом.

Моим драконом.

Ариннити вложила в Ксандера его силу, его часть — ту, что, как бы её ни изуродовали, всё равно чувствовала меня даже в этой искажённой, новой форме.

Это была причина, которая столкнула нас вместе. Причина той болезненной тяги к друг другу, той тоски, которой я не могла понять. Теперь же всё встало на свои места.

Но, вновь опуская взгляд на страшно красивый ошейник, я невольно поворачивала его в руках, чтобы прочесть на его остром хвосте короткое, но ёмкое послание:

— Odia te vincit, amor liberat, — почти беззвучно произнесла я забытый мной язык, который оживал в памяти лишь тогда, когда я прикасалась к реликвии.

— Что ты сказала? — переспросил меня дракон.

Тот, кто ещё не знал, что его настоящая сила способна была не просто растопить какую-то ледышку — он мог создавать и уничтожать целые вселенные.

И мне хотелось смеяться, плакать и ругаться одновременно, произнося для него издевательское послание от богини:

— «Ненависть держит тебя в цепях, любовь освобождает».

Это было очевидное предложение к перемирию: богиня Любви захотела, чтобы я помогла ей создать собственное оружие — то, что смогло бы перевесить чашу весов в их извечной войне с богом Ненависти, моим отцом.

И у меня не хватало сил, чтобы выразить чувства ёмко, не чувствуя тщетности слов. Ведь ничего из этого не было случайным. Всё это заранее прописанный сюжет. А я просто глупенькая героиня сказки, которая, как я точно знала, не дождётся счастливого финала.

Потому усмешка, коснувшаяся моих губ, была лишена яда и дерзости — в ней чувствовалась лишь изнуряющая усталость, тяжесть прожитых веков и выученная за годы жизни в смертном теле безысходность.

Я повернула голову к Винсенту, напряжённо застывшему где-то на краю, и произнесла без тени жалости, с безразличной холодностью тех внутренних льдов, которым не было суждено растаять:

— Выбирай тюрьму. Эту планетку ничто не спасёт.

Согревал подлецов и мерзавцев, о том не зная,

горевал и жалел, застывая в сплошную наледь,

да и рад бы понять,

кто здесь волки,

а кто — овечки,

только лица у всех

одинаково

человечьи.

© шесть демонов мэйю

Лишь ненадолго я смогла вырваться из когтей мириллита. Сама выбрала путь-дорожку, что вела в тюрьму. И на этот раз куда более жуткую, чем Цитадель.

Темницы королевского замка не имели ничего общего с правосудием: это было место, куда бросали гнить преступников короны, словно ненужный мусор, забывая о них уже на следующий день.