Книга Истинная для монстра, страница 91 – Айская

Элайза молча последовала за Тиранором в прохладную ночную тьму, оставив за спиной напряжённое тепло убежища и испепеляющий взгляд Шивари. Лунный свет, холодный и размытый, заливал развалины, превращая их в призрачные декорации. Они остановились у той же разломанной стены. Тишина между ними была густой и звонкой.

Тиранор стоял, слегка отвернувшись, его профиль казался высеченным из того же камня, что и руины вокруг.

— Спасибо, что вышла, — начал он, и его голос прозвучал странно отстранённо, будто он прислушивался к эху своих же слов.

— Он дал пять минут, — напомнила Элайза, обвивая себя руками от внезапного озноба. Не только от ночного воздуха. — Говори.

Тиранор повернулся к ней. Его глаза, в которых она безуспешно искала знакомую теплоту брата, были тёмными безднами.

— Первое, что я должен сказать… Прости. За это. — Он сделал жест, указывая на своё тело — тело Арчи. — Я знаю, что ты видишь его, но слышишь меня. Знаю, что это пытка. Я не хотел занимать место того, кого ты любила, но это было необходимо.

Элайза сжала губы, чувствуя, как в горле подступает ком. Она кивнула, не в силах вымолвить слова.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Я чувствую его, — продолжил Тиранор, и его голос впервые дал трещину, обнажив усталость. — Всё время. Его воспоминания, его привычки… его любовь. К тебе. — Он посмотрел на неё, и в этом взгляде было что-то мучительное. — Я чувствую, как Арчи любил свою сестру, — прошептал Тиранор. — Это… жжёт изнутри. Как раскалённая проволока в груди. И это начинает мешать. Мешает думать. Мешает дышать. Мешает ненавидеть там, где должен.

Он замолчал, отвернулся, чтобы собраться с мыслями:

— Миссия против Тауруса… Она ясна. Он должен пасть. Это необходимо. Разумом я понимаю это. Но здесь, — он ударил себя кулаком в грудь, — здесь при видя тебя всё сопротивляется. Твой брат где-то внутри меня, хочет увезти свою сестру, как можно дальше от этого безумия, потому как, кроме тебя у него никого нет. — он выдохнул. — Мой долг — одно. Память Арчи — другое.

Наступила тишина. Где-то вдали прокричала ночная птица. Элайза не смогла сдержать дрожь. Слёзы, наконец, потекли по её щекам, но она не вытирала их.

— Знаешь? Это самое яркое, самое болезненное. И сейчас, глядя на тебя… я не знаю, чьи это чувства. Его призрак во мне сжимает сердце. Я начинаю сомневаться не в цели, а в цене. А сомнение — это слабость. Слабость, которой у сагатарха быть не должно.

В этот момент Арчи внезапно замер, его глаза на мгновение вспыхнули алым светом нейроимпланта, а губы прошептали на сагатархском языке:

«Я должен доставить Элайзу к Таурусу. Это единственный способ её спасти…»

— Пять минут прошло, — глухо произнёс Тиранор, словно пробуждаясь от транса. Его лицо снова стало непроницаемым, но в глубине глаз ещё тлели отблески внутренней битвы. — Иди. К своему защитнику. И… спасибо, что выслушала меня.

Элайза медленно кивнула и, развернувшись, пошла обратно к убежищу. Она шла, не оборачиваясь, чувствуя на спине его тяжёлый взгляд — взгляд чужого, в котором на мгновение мелькнуло что-то до боли знакомое.

Алый свет нейроимпланта пульсировал где‑то глубоко внутри, словно живое существо, ждущее своего часа. Тиранор сжал кулак, пытаясь заглушить этот сигнал, но голос в голове не умолкал — холодный, расчётливый, неотвратимый: