Книга Истинная для монстра, страница 127 – Айская

— Понял, — хрипло ответил он, стараясь унять дрожь в голосе. — Я нужен тебе и твоему тайному собрату лишь как расходный материал, да? Как пушечное мясо или что?

Ксилор резко выдохнул, огляделся по сторонам, будто опасался, что даже ветер может подслушать их разговор, и шагнул ближе к Грегори. Его голос упал до едва слышного шёпота:

— Нет, Грегори. Ты нужен не как материал — ты нужен как связующее звено. — произнёс он, снова поворачиваясь и возобновляя шаг, — твоя роль важнее, чем ты думаешь.

— Да объясни ты толком! — Грегори снова ускорил шаг, стараясь идти в ногу с Ксилором. — Почему именно я?

Ксилор вздохнул, бросил быстрый взгляд через плечо, убедился, что вокруг по‑прежнему ни души, и понизил голос:

— Хорошо. Слушай внимательно, и не перебивай. Когда правил Таурус — властный, жестокий, он держал все миры в страхе. Но теперь его сверг Шивари. Теперь он повелитель сагатархов.

— Я как и ты в курсе последних событий, — прыснул в ответ парень. — мир во всём мире и всё такое, благодаря Шивари и моей бывшей подружке, которая от него без ума.

— Когда Шивари стал повелителем сагатархов, всё изменилось. Он не такой, как Таурус — не жаждет завоеваний, не сеет хаос. Он стремится к миру, к абсолютной стабильности. И в этом его сила. Завоевать галактику теперь невозможно: он подавит любое восстание ещё на корню, предотвратит любую угрозу ещё до её появления.

Грегори нахмурился, пытаясь осмыслить сказанное.

— Но причём тут я? И кто тот, к кому мы идём?

— Брат Тауруса, вот кто может изменить ситуацию, — ответил Ксилор. — Его зовут Каэлиан. Когда-то давно, сам Таурус изгнал его на эту планету. Каэлиан считает, что галактике по-прежнему нужны перемены, что стабильность Шивари — это медленная смерть для всех разумных рас. Но чтобы бросить вызов повелителю сагатархов, ему нужен человек. Ты — один из немногих, кто подходит. Каэлиан разработал план: с помощью которого он сможет либо свергнуть Шивари, либо уничтожить его и всё что ему дорого.

— Ладно, — выдохнул Грегори. — Веди к этому Каэлиану. Посмотрим, что за план и что я должен сделать. Всё равно на земле делать мне нечего.

Они вышли на открытое пространство — вокруг лишь выветренные каменные глыбы, напоминающие древние убежища, и бескрайняя пустынная равнина до самого горизонта. Резкий звук шагов разорвал тишину, и Каэлиан мгновенно обернулся — его глаза сверкнули опасным огнём, а из груди вырвался низкий, угрожающий рык, от которого содрогнулись камни.

— Ты опоздал, Ксилор! — голос Каэлиана раскатился эхом, словно удар грома. — Но я тебя не убью… пока что. Ты мне ещё нужен. — Он высокомерно окинул взглядом Грегори, и тот невольно отшатнулся, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот. — Это он? Тот, кто поможет мне в моём плане? Не слишком ли он… слаб для такого?

Ксилор почтительно склонил голову, стараясь не встречаться взглядом с повелителем. Его движения были плавными, осторожными — словно он ступал по тонкому льду.

— Повелитель, уверяю вас, этот человек — именно тот, кто вам нужен, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Он знаком с истинной Шивари, знает её привычки, слабости, тайные мысли. Он сумеет проникнуть в её доверие — незаметно, исподволь, словно тень в ночи.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь… — голос Грегори дрогнул, предательски затрепетал, но он усилием воли распрямил плечи и заставил себя говорить твёрже. — Но, может, вы всё‑таки объясните, что именно я должен сделать?

Каэлиан сделал шаг вперёд — огромный, грозный, почти чудовищный в своей мощи. Его массивная тень, искажённая солнцем, накрыла Грегори, словно могильный покров. В воздухе повисло напряжение — казалось, сама земля замерла в ожидании приговора.

— Через восемнадцать жизненных циклов, — голос повелителя стал тише, но от этого ещё более пугающим, — ты должен привести ко мне одну принцессу.

— Принцессу? — Грегори невольно сглотнул, в груди всё сжалось от дурного предчувствия. Его пальцы судорожно сжались, а во рту пересохло. — Вы сейчас о…

— О дочери Шивари, — оборвал его Каэлиан, и в его глазах вспыхнул опасный, хищный блеск. — О девочке, которая, стала символом его новой эпохи. Только так я смогу заставить его подчиниться. Либо он склонится передо мной и добровольно отдаст мне трон… — Каэлиан сделал паузу, смакуя каждое слово, а затем усмехнулся. — либо я силой женюсь на его дочери, связав наши династии и кровь. А если он выберет борьбу… — голос повелителя стал ледяным, — тогда они все до последнего — умрут.