Книга Огненная Орхидея, страница 87 – Наталья Чернышева

Если отодвинуть манифестацию с трёх-пяти лет до хотя бы десяти-одиннадцати… Средняя продолжительность жизнь — восемьдесят шесть — девяносто два. Да, это откат назад. Против ста пяти у четвёртой генерации проекта «Огненная Орхидея». Про четвёртую, как я теперь понимаю, надо забыть с гарантией. Вплоть до ментокоррекции, чтоб даже в мыслях не проскакивало, что я сама же придумала, и какое оно было хорошее до первой же масштабной проблемы!

Десять лет минимальный порог. Десять — не три года. Средняя продолжительность жизни — восемьдесят семь — девяносто. Да, это не сорок пять, как в не таком уж и далёком прошлом! Но всё равно мало. Ах, как же невыносимо, что пока я не вижу другого решения. Пока только так.

Пока работаю, кошу периодически глазом на маленькую Юлию и её маму. Всё вроде в порядке с ними. Обсуждают что-то с Аинремом. На удивление, как парень вписался в разговор!

И при этом, будьте уверены, он прекрасно бдит за всем подозрительным, потенциально способным причинить нам вред. Как именно — вопрос… Всякие штучки спецслужб. Оружие, средства слежения. Чувствую себя подростком, угодившим в сценарий приключенческой развлекалки. В четырнадцать лет, да хотя бы и в двадцать шесть, был бы восторг, сейчас — скорей бы та резина, в которую превратилось время, протянулась уже до конца!

Ждать невыносимо. Несмотря на работу.

Дарьяна Теплова внезапно меняется в лице.

— Это она…

В руке она держит свой терминал… ну, понятно, входящий вызов.

— Не хотите, не отвечайте, — советую я.

Сейчас важно пережить день, а дальше проблемой займутся специалисты, не мне чета.

— Она тогда сюда придёт…

— Как придёт, так и уйдёт, — пожимаю плечами. — Не бойтесь.

Как же мы просмотрели, поражаюсь в очередной раз. Человек, способный довести до такого состояние своего же ребёнка… Или это снова типичное для некоторых узколобых: ребёнок, не прошедший через родовые пути матери, не ребёнок, а вещь? Тогда как допустили к контракту? Вернусь — поставлю вопрос, что называется, ребром! Тщательнее надо кандидатов проверять, тщательнее.

Некоторым категорически запрещено сотрудничать с биолабораториями. В любом виде! Я бы им ещё и натуральным способом рожать запретила.

Им детей на руки выдавать нельзя. Никаких. Хоть биоинженерных, хоть самостоятельно рождённых.

Бледное лицо матери не прошло без внимания ребёнка. Юлия напряглась, перестала смеяться, крепко сжала в кулачке нитку шоулема… Вот проклятье! Девочку ни в коем случае нельзя нервировать…

— Так, — говорю. — Включайте общий режим. И ничего не бойтесь.

Она сглатывает, но включает. И меня просто шатает от заряда злости с экрана:

— Немедленно возвращайся домой, тварь. Сейчас же.

Чудесные у них родственные отношения.

— Прошу прощения, — вклиниваюсь я. — Вы — Василира Теплова?

— Вы ещё кто такая? — через губу, презрения тонны и мегатонны.

А на вид — симпатичная. Пышные русые кудри, матовая кожа. Если бы не сведённые в птичью гузку губы, была бы очень даже милой…

— Профессор Жарова-Ламель, ведущий биоинженер Тойвальшен-Центра, третий ранг, — называю я себя.

— Какое вы имеете право незаконно удерживать у себя моих близких?

Шипит сквозь зубы, в глазах — лазерный прицел. В личном общении, возможно, испепелила бы, но пирокинетическая паранорма не действует через каналы связи. Что лично меня очень радует, сами понимаете.