Книга Огненная Орхидея, страница 50 – Наталья Чернышева

— Мы называем это состояние «недостатком энергии души», — объясняет Малькунпор деловито. — Термин не официальный, в высоких документах он не прижился, там какая-то канцелярская муть по поводу. Когда оформляю отчёт, скармливаю её нейросети «Бюрократ», а уже та причёсывает как надо. Но в нашей практике это встречается не только при прогерии родителя, есть и другие неприятные проблемы, похожего толка. Суть в том, что ты не морщинами покрываешься и не заболеваешь чем-то смертельным. А нарываешься на всякие такие вот неприятности, которые могут стоить жизни, если вовремя не вмешаться. Рядом с тобой что-то происходит. Внезапный сбой силового поля, например, и лавка в кафе исчезает под тобой, а ты падаешь и что-нибудь себе ломаешь. Причём счастлив твой бог, если не шею. Ну, или влезаешь в воду, чтобы отдохнуть. И тебя там клонит в сон со страшной силой.

— Получается, ты меня спас, — говорю я.

— Я знал, что всё может окончиться именно так. Из богатого практического опыта, ведь я специалист как раз по самым сложным случаям. Поэтому когда я говорю тебе, что остаюсь рядом, хоть на стенки лезь — я останусь рядом. Потом, когда всё закончится, ты передо мной извинишься за свой дурной нрав. Можно даже стоя на коленях. Падать ниц, так уж и быть, необязательно, я всё-таки не тёмный император Галактики!

Вот что ты с ним будешь делать! Не может не укусить.

Но я действительно едва не умерла. Приходит запоздалый испуг, и руки начинают дрожать как сумасшедшие. Я старательно прячу их под покрывало, чтобы Малькунпор не увидел.

Он старательно смотрит в сторону.

Но паранормалу необязательно смотреть на пациента глазами. Там восприятие идёт сверх обычных органов чувств, цельной картиной. И всё Итан видит, можно даже не сомневаться.

Но я благодарна ему за то, что сейчас он смотрит в сторону…

* * *

Мне не нравится, что до сих пор нет ответа от Полины. Я никогда не контролировала её так, как иногда это делают тревожные мамы (и рано ли поздно попадают в итоге на терапию к психологам-телепатам). Ни над кем из своих детей не стояла, признавая за ними право на самостоятельное хождение по граблям. Поддержать, помочь подняться, холодный компресс к шишке приложить, условно говоря, да и просто предупредить, что вот, мол, там, куда ты собрался, ребёнок, — грабли, они тебя ждут, повнимательнее с ними… Это — да, этого сколько угодно. Но сходить с ума, если немедленно же по запросу не отчитались во всех подробностях, что делают, где находятся и когда домой, — нет, никогда.

И с Полиной не собираюсь.

Но всё-таки, можно уже было что-нибудь коротенькое за прошедшие сутки отправить! Вроде «мам, привет, сейчас не могу, отвечу позже…» Понятно, Полина сейчас занята на своём конкурсе, но всё-таки. В личных сообщениях к Полинкиному визиту — тишина, так и тянется в сознание определение «зловещая». Кажется, мне самой пора на терапию, для профилактики родительской тревожности…

А ещё неплохо бы припомнить свои собственные восемнадцать. И моего бедного отца, который пытался оградить меня от всего на свете, а пуще того, от самой себя. Вот так и переходишь в лагерь противника. Когда у самой подрастают беспокойные поздние дети.

Сажусь, спускаю ноги в мягкий ворсистый ковёр. Очень приятное ощущение, нежное, массирующее. Одежда лежит рядом на пуфике: белые мягкие брюки и туника с логотипом отеля. Одеваюсь.