Онлайн книга «Огненная Орхидея»
|
Идиллию нарушает ментальный вызов от Шувальминой. Вовремя она, ничего не скажешь. Хотя это же она! Чему удивляться. — Я сейчас на Луне, и я не знаю, где я. Встречайте. — Кто же тебя выпустил без сопровождения? — не могу удержаться я от досады. — Я не спрашивала. Сами меня вызвали. Встречайте. — Дай картинку, где ты сейчас. И стой там, никуда не двигайся! — Пойдём, — со вздохом говорю я Итану. — Спасать Шувальмину… Мы шли по переходным галереям Лунного города, Итан Малькунпор держал меня за руку и счастье от того, что он рядом, шло в душе золотым дождём. Теперь, когда мы вместе, мы справимся с любой проблемой! В крови вскипало одно на двоих безудержное чувство, глубокое и громадное, как океан, как сама вечность. Впереди ждала увлекательная и сложная работа над проектом первостепенной для Федерации в целом и Человечества в частности важности. Много работы. * * * — «Вредная Жёлтая Пресса», топ-пять новостных агрегаторов Земной Федерации, Катерина Туман. Не согласитесь ли вы ответить на несколько вопросов, профессор Ламель? — Почему бы нет. Спрашивайте, госпожа Туман. — У вас нет пирокинетической паранормы. Вы родились на другой планете? — Да, на Ласточке, локальное пространство Снежаношар. — Это довольно далеко отсюда. Как вы попали на Старую Терру? — Вышла замуж. — Вот как? Но сменить комфортный мир на ледяной шарик, не имея паранормы пирокинеза за душой, это чересчур радикальный шаг. Сила любви? Или не нравился статус беженца? Вы ведь покинули Ласточку в разгар мятежей… — Без комментариев, госпожа Туман. — Но… — Мы можем прервать разговор. — Вы не любите журналистов, госпожа биоинженер? — Я не люблю бесцеремонные провокационные вопросы. И чужие сапоги в личной жизни. — Хорошо. Принято. Давайте поговорим о том, как вы пришли в профессию. Вы ведь были хирургом изначально, не так ли? — Да, сочетанная хирургия. В травматологии. Сначала на родной планете, затем обучалась в Номон-центре. — А в биоинженерию как попали? — На моих глазах умер ребёнок-пирокинетик с прогерией Эммы Вильсон. Ей было двенадцать лет. Тогда я впервые узнала, что мощь пирокинеза оплачивается не только коротким жизненным сроком носителей, но и появлением на свет детей с прогерией, наведённой именно паранормой. Из ста тысяч эмбрионов один-два обязательно получат проблему. — Два на сто тысяч — это немного… — А в абсолютном выражении? Общая численность носителей паранормы пирокинеза составляет примерно десять миллиардов человек. В целом по Федерации, ведь пирокинетики давно уже проживают не только на Старой Терре. Рассуждать о допустимых свысока потерях легко. И очень трудно, когда видишь последствия вживую, своими глазами, на примере ребёнка, у которого нет и никогда не будет детства. — И вы решили исправить несправедливость? — Да. Генетическая линия «герад», наиболее популярная среди наших биолабораторий из-за своей устойчивости, сейчас практически выведена из оборота. Именно «герад» давала наибольшее количество детских прогерий. — Пахнет евгеникой, Анна Жановна. — Как будто евгеника в разумных пределах это что-то плохое! — Вы запрещаете естественное зачатие у выпускников вашей биолаборатории! — Верно. Но мы оставляем парам право не подписывать контракт, если его условия их не устраивают. |