Книга Огненная Орхидея, страница 115 – Наталья Чернышева

— В новой реальности, — говорю я, просто, чтобы хоть как-то нарушить давящую тишину, — манифестация паранормы сдвинулась у детей четвёртой генерации на возраст в десять-одиннадцать лет. Мы получили время.

— Тебе это мало чем поможет, — хмуро отвечает Итан.

— Мне, может, и ничем, а вот в целом для работ по проекту — да, — пожимаю я плечами. — Я подготовлю все отчёты, в течение пяти или шести дней примерно… Шесть дней-то у меня есть, не так ли?

— У тебя есть больше шести дней.

— Замечательно. Я успею.

— Ты так спокойна…

Он не просто удивлён. На его клетчатой таммеотской физиономии проступает что-то ещё, я затрудняюсь определить, что именно. Потому что Итан тоже выстроил ментальные барьеры, а они у него, учитывая перворанговое прошлое, не чета моим.

— Я могу подойти к стене и побиться об неё головой, — философски рассуждаю я. — На лбу непременно вскочит шишка, но вряд ли она решит мои проблемы.

— Ты права, — признаёт он очевидное. — Не решит.

Мы смотрим куда угодно, только не в глаза друг другу. Мне не хватает духу, ему, похоже, тоже. Надо мириться, говорите? А как? Это же невозможно! Слово за слово, снова выплывет «Огненная Орхидея», только ещё и с полным доступом к архивам HSNS. Итан не сможет отнестись спокойно, он снова сорвётся.

Могу даже понять почему. Разгребать последствия — кому?

Но я его слушать больше не хочу.

— Сколько у меня осталось времени? — спрашиваю я напрямик.

Итан лишь глаза поднимает к потолку. Ему сложно объяснить то, что он видит паранормальным зрением, но передать мне картинку ментально он не может. Для этого нужно раскрыться, убрать барьеры. Но если мы уберём сейчас барьеры, наши эмоции нас сожгут. Мы оба слишком хорошо понимаем, что можем не выдержать накала. А нам сейчас попадать на терапию совершенно ни к чему: слишком много работы, которую не сделает никто, кроме нас.

— Не могу сказать точно, — говорит Итан наконец. — Всё меняется постоянно, как всегда с проблемами высшего порядка… Завтра или через полчаса скан может стать совсем другим.

— Наверное, потому, что ничего ещё не закончилось, — вслух рассуждаю я. — Какая-то нестабильность, допускающая вариацию реальностей, сохраняется до сих пор. И дело не только в паранорме, дело ещё и в каждом из нас. Какой выбор мы сделаем сами. Но, наверное, не все носители разума в Галактике вместе, а только те, кто почему-либо оказался в эпицентре бури.

— Слишком поэтично, — фыркает Малькунпор, складывая на груди руки. — Мир, он проще намного. Просто кто-то в своей лаборатории однажды заигрался в бога!

Меня обжигает внезапной злостью. Мириться, да, полковник Типаэск? С кем⁈ Но я держу барьеры и не позволяю эмоциям прорваться. На третьей ступени подобное получается неожиданно легче, чем прежде.

— Может быть, кому-то не хватает компетенций, — спокойно говорю я. — Видеть что-либо дальше собственного носа надо уметь!

— А у кого-то совесть атрофировалась. За полной ненадобностью.

Поднимаю на него взгляд. Долго смотрю в глаза. Что же ты творишь, Малькунпор? Зачем ты со мной так? Тебе опять, как тогда, очень важно доказать?

— Может, у кого-то острый инфаркт души, — медленно говорю я. — И пора уже в морг, потому что реанимация не спасёт, даже паранормальная.

На это он не находит, что сказать, во всяком случае, сразу. Я не даю ему возможности найти ответ: