Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 30 – Юлий Люцифер

— Тебе стоит отдохнуть, — сказал он тише.

— Не приказывайте.

— Это не приказ.

— А похоже.

— Это наблюдение.

— Вы всегда так внимательны к состоянию насильно выданных замуж женщин?

На этот раз он не ответил сразу.

Его взгляд медленно скользнул по моему лицу — задержался на губах, на глазах, на выбившейся пряди у виска.

И когда он заговорил, голос стал ниже:

— Не всегда.

У меня внутри что-то опасно дернулось.

Нет.

Нет, нет, нет.

Нельзя.

Я отступила на шаг.

Он заметил и тут же снова стал холоднее.

— Возвращайся в комнаты, — произнес уже ровно. — Сегодня никуда больше не ходи одна.

— Иначе?

— Иначе я снова найду тебя там, где не должен.

— Звучит почти как угроза.

— Это она и есть.

Я фыркнула и прошла мимо него к двери.

Но уже у выхода он остановил меня еще одной фразой:

— Сегодня ночью дверь в северную галерею будет закрыта печатью. Тебе не придется делать глупый выбор.

Я обернулась.

— А если я хочу сама решать?

— Тогда тебе придется очень быстро научиться различать свободу и самоубийство.

И я не нашлась, что ответить.

Потому что, возможно, впервые за все это время он был прав слишком очевидно.

Когда я вернулась в свои покои, меня накрыло запоздалой дрожью. Разговор в библиотеке, метка, слова о привязке, его пальцы на моем запястье, взгляд, от которого я до сих пор не могла отделаться, — все смешалось в один тяжелый ком.

Я подошла к зеркалу.

Девушка в отражении выглядела такой же растерянной, как и я.

— Первая брачная ночь, — тихо проговорила я. — Просто мечта.

И в этот момент в дверь постучали.

Не Лисса. Не слуги. Стук был другой. Уверенный.

Я замерла.

— Войдите, — сказала осторожно.

Дверь открылась.

На пороге стояла леди Агнес.

В руках у нее была маленькая шкатулка из темного дерева.

— Это принадлежало Эвелине, — произнесла она. — Если уж вы так настойчиво хотите примерить на себя ее жизнь, начните хотя бы с этого.

У меня перехватило дыхание.

— Что там?

Она посмотрела на меня так, будто решала, достойна ли я ответа.

— Узнаете сами.

И протянула шкатулку.

Шкатулка оказалась тяжелее, чем выглядела.

Темное дерево, почти черное, гладкое от времени. Крышка украшена тонкой серебряной вязью — узор напоминал переплетение ветвей и шипов. Такой же холодный и красивый, как все в этом доме. Такой же опасный.

Я держала ее двумя руками и смотрела на леди Агнес.

— Почему вы отдаете это мне?

Она стояла на пороге, прямая, собранная, безупречно строгая. Ни одной лишней эмоции на лице. Но в глазах — тех самых ледяных глазах — что-то изменилось. Совсем чуть-чуть. Не мягкость. Скорее тяжелое решение, которое далось ей не сразу.

— Потому что вы все равно не успокоитесь, — ответила она. — А мне не нужно, чтобы вы снова бродили по дому ночью.

— Какая трогательная забота.

— Не льстите себе.

Она хотела уйти, но я успела спросить:

— Вы знали Эвелину?

Леди Агнес замерла.

Мгновение.

Потом кивнула.

— Да.

— И какая она была?

На этот раз пауза длилась дольше.

— Тихая, — сказала она наконец. — Слишком тихая для этого мира.

— И вы ей не помогли.

Слова сорвались жестче, чем стоило.

Лицо Агнес стало холоднее камня.

— Вы судите о вещах, которых не понимаете.

— Тогда объясните.

— Нет.

— Почему?

— Потому что незнание пока может сохранить вам жизнь.

Меня уже начинало тошнить от этой фразы.