Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 145 – Юлий Люцифер

Не того, что он опасен.

Не того, что связь между нами стала глубже.

Я боюсь того, что после всего этого он может стать для меня важнее, чем должен.

А такой человек, как Кайден, если становится важным, то уже не остается просто частью истории.

Становится ее сердцем.

И вот это действительно бездна.

— Я боюсь, — сказала я очень тихо, — что если еще раз шагну туда, откуда уже нельзя назад, то потом не смогу отделить, где выбор, а где новая форма клетки.

Никто не шевельнулся.

Даже Агнес.

Кайден смотрел на меня так, будто я только что достала его собственную мысль и произнесла за двоих.

Потому что, кажется, это был и его страх тоже.

— Вот, — сказала Агнес после паузы. — Теперь хотя бы что-то честно.

Я бы убила ее за это спокойствие.

Честно.

Но она и тут была права.

Конечно.

— А вы? — спросила я резко, переводя удар. — Вы не боитесь вообще ничего?

На этот раз она помолчала.

Потом очень тихо ответила:

— Боюсь, что вы оба окажетесь достаточно смелыми для правды и недостаточно смелыми для того, что за ней последует.

И после этих слов я уже не нашла, что сказать.

Потому что это звучало как приговор, слишком похожий на будущее.

Кайден первым разорвал тишину:

— Нам нужно к Эдриану.

Голос вернулся. Собранный. Почти нормальный.

Я была благодарна ему за это больше, чем хотела бы.

Агнес кивнула.

— Идите. И вот еще что.

Мы оба посмотрели на нее.

— Не врите друг другу о том, что это все еще просто долг. Контур уже сорван. Теперь ложь будет убивать вас быстрее старой магии.

После этого разговора оставаться в ее комнате стало невозможно.

Мы вышли молча.

И в коридоре, где уже снова было только каменное эхо шагов и редкие слуги у стен, молчание между нами стало почти материальным.

Я шла быстро. Он — рядом.

Не касаясь.

И это было хуже прикосновения.

Потому что каждый из нас слишком хорошо знал: то, о чем сказала Агнес, уже не развидеть. Не вернуть под вежливость, не спрятать под приказ, не утопить в колкостях окончательно.

Шаг в бездну уже сделан.

Пока только мысленно.

Но разве это легче?

На повороте галереи он вдруг остановился.

Я тоже.

— Что? — спросила, не глядя.

— Посмотри на меня.

— Нет.

— Эвелина.

— Не сейчас.

— Именно сейчас.

Я почти рассмеялась от злости и бессилия.

— Вы издеваетесь? У нас каждый второй разговор так начинается.

— Потому что ты все время пытаешься уйти до того, как услышишь главное.

Я резко повернула голову.

— А вы все время думаете, что главное обязательно должно звучать с вашей стороны.

На секунду в его лице мелькнуло что-то острое.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда ты первая.

Проклятье.

Вот это было нечестно.

Совсем.

Я смотрела на него в упор и не знала, ударить ли, уйти ли, сказать ли правду, от которой нам обоим станет еще хуже.

И в итоге выбрала полуправду. Как обычно люди делают, когда настоящая честность уже почти невыносима.

— Я не хочу быть вашей новой формой долга, — сказала тихо.

Он ответил сразу.

Слишком сразу.

— А я не хочу, чтобы ты ею была.

Сердце дернулось.

Но я уже не могла остановиться.

— И не хочу однажды понять, что вы спасали меня не потому, что так правильно, а потому что иначе вам бы пришлось потерять еще кого-то и жить с этим.

Он шагнул ближе.

На этот раз без игры.

Без опасной медленности.

Просто ближе.

— Ты правда думаешь, что я все еще не различаю эти вещи?