Книга Снегурка и контракт на чудо, страница 48 – Аурелия Шедоу

В примечании мелким, дрожащим почерком было добавлено: «*Катализатор типа «Хранитель Воспоминаний» (подтип «Праздничный») после полной разрядки в неродной среде с высокой вероятностью (~97.3%) подвергнется необратимой консервации или распаду на составные эфирные элементы. Риск неприемлем, если субъект представляет ценность как симбионт или разумное существо.*»

Я перечитала этот абзац трижды. Потом медленно закрыла книгу. Звук захлопнувшихся страниц в гробовой тишине пещеры прозвучал как выстрел.

«Ну что, нашла свой билет домой?»— мысленный голос Хомы прозвучал прямо у меня в ухе. Он сидел на сложенном плаще рядом, наблюдая за мной своими нечитаемыми чёрными глазами.

Я не ответила. Не могла. В горле стоял ком.

— Ты же знаешь, — продолжил он, и в его «голосе» не было ни сарказма, ни усталости. Была странная, плоская ясность. — Ты прочитала про «полную разрядку». Я тоже чувствую эту книгу. Она пахнет отчаянием и сожжёнными мостами. Тот, кто писал это, тоже хотел домой. И, скорее всего, не дошёл.

— Есть… другие способы, — хрипло выговорила я. — Тут написано про «внешние источники». Магические кристаллы, сгустки энергии…

— «Требуемое количество эквивалентно годовому бюджету магического обеспечения малого города, такого как…»— мысленно процитировал он, явно подглядев через моё плечо. — У нас есть, напомню, две гайки, потрёпанная книга и банда оборотней с гномом. Не тянет на годовой бюджет.

Я сжала книгу так, что костяшки пальцев побелели.

— Значит, нет способа. Вообще.

— Есть, — тихо сказал Хома. — Я — способ. Эффективный, проверенный теорией. Один короткий, яркий чих на пределе возможностей — и ты дома. В своей квартире. С котом, который, возможно, ещё тебя помнит, и ипотекой, которая за это время могла подрасти.

Он говорил об этом так спокойно, как будто обсуждал погоду.

— А ты? — прошептала я.

— А я выполню свою функцию. Катализатор. Инструмент. Сначала спас тебя от корпоратива, потом — отправит домой. Логичное завершение цикла. Даже рентабельно, если подумать. Одно существо за одну человеческую жизнь. На бирже душ такой курс сочли бы выгодным.

В его словах была такая леденящая, отстранённая правда, что меня бросило в жар. Это был тот самый цинизм, но доведённый до абсурда, до точки самоуничтожения.

— Нет, — сказала я твёрдо, отшвыривая книгу в сторону. Она шлёпнулась о камень с глухим стуком. — Нет. Это не вариант. Ты не инструмент. И не «катализатор». Ты… ты Хома. Ты ворчащий, саркастичный, вечно голодный кусок ностальгии, который научил гнома смеяться. Я не променяю это на… на старые обои и кредит в банке.

Он долго молчал. Потом медленно подошёл, забрался ко мне на колени и уставился в лицо.

— Сентиментально. И крайне нерационально. У тебя есть шанс вернуться к нормальной жизни. К миру, где чудеса не продаются в пробирках, а снег падает сам по себе. Ты можешь всё это получить. Ценой одного древнего, уставшего хомяка, который и так живёт взаймы. Почему «нет»?

Я посмотрела на него — на его взъерошенную шерстку, на чёрные бусинки глаз, в которых, как мне вдруг показалось, было не ожидание решения, а тихий, давно похороненный страх. Страх быть в очередной раз использованным и выброшенным. За всю его долгую, голодную жизнь.

— Потому что тогда всё, что мы здесь сделали, всё, во что я начала верить — будет ложью, — сказала я тихо, гладя его по головке. Он не отстранился. — Если я использую тебя как батарейку, я стану хуже Морозуса. Он хочет разобрать тебя на части, чтобы продавать. А я… я просто хотела бы выбросить тебя, как одноразовый шприц, когда он мне больше не нужен. Нет, Хома. Не будет этого. Я не могу.