Книга Снегурка и контракт на чудо, страница 44 – Аурелия Шедоу

Я указала пальцем на свой лоб, потом на спящего хомяка.

— Их оружие — страх, ложь, деньги. Наше… наше оружие — это память. И упрямство. Посмотрим, что окажется прочнее.

Тишина в подземной пещере была обманчивой. Она не была пустотой — она была наполнена звуками: каплями воды, скрежетом камня, храпом спящих существ, собственным нервным дыханием. Мы с Хомой не спали, притворяясь спящими, но оба слушали. Вольф, стоявший на страже у входа в нашу нишу, напоминал каменного истукана — только лёгкое движение его широкой спины при дыхании выдавало в нём живое существо.

Прошло два дня. Два дня сырости, тусклого света грибов и лепёшек, которые становились всё твёрже. Два дня ожидания, которое медленно перемалывало нервы. Информация, которую Вольф приносил с «верхушки», была мрачной: облава продолжалась, награда за наши головы (живые, подчёркивалось в листках) росла. Похоже, Морозус решил, что мы сто́им больше, чем просто неудобство.

На третью ночь сон начал одолевать меня. Веки наливались свинцом, сознание сползало в тёплый, липкий туман. Даже Хома, обычно бдительный, дремал, свернувшись в шарик у меня под боком.

Именно в этот момент Вольф зарычал.

Это был не предупреждающий звук — это был низкий, звериный гул тревоги, от которого по спине пробежали ледяные мурашки. Я вскочила, сердце колотилось где-то в горле. Хома взвизгнул и в мгновение ока оказался у меня за пазухой, его крошечные коготки впились в кожу.

Вольф стоял в боевой стойке, полуприсев, его пальцы уже искривились, превращаясь в когти. Он смотрел в темноту одного из тоннелей, ведущих в нашу пещеру. Оттуда доносились звуки — не тихие крадущиеся шаги, а тяжёлая, уверенная поступь. И хриплое, гортанное бормотание.

— Орки, — проскрежетал Вольф, не оборачиваясь. — Чую их запах. Наёмники. Шестеро. Вооружены. За тобой.

Время замедлилось. Я услышала, как где-то внутри у меня что-то щёлкнуло, переходя в режим холодного, почти постороннего наблюдения. Страх был, но он отступил на второй план, уступив место чёткому, ледяному расчёту. Меня, кризисного менеджера, научили работать в условиях форс-мажора.

Из тоннеля, раздвигая полумрак, вывалились они.

Шесть огромных фигур, закованных в грубую, но прочную кожаную броню, усиленную металлическими пластинами. Их зелёная кожа в тусклом свете грибов казалась синей, а маленькие, свирепые глаза сверкали холодным расчётом. Это были не дикари — это были профессионалы. В руках у них были не топоры, а массивные дубинки с матовыми, подавляющими магию набалдашниками и сети из тускло поблёскивающей проволоки. Оружие для поимки, а не убийства. Они пришли за Хомой.

Предводитель, орк с шрамом через всю морду, оскалился в подобие улыбки, обнажив желтые клыки.

— Ну что, зверёк, — прохрипел он, его взгляд скользнул по мне и остановился на выпуклости у моей груди, где прятался Хома. — Выходи, красавец. С тобой хочет познакомиться один важный господин. А ты, девочка, не мешай — останешься цела. Иначе… — Он сделал неопределённый жест дубинкой.

Вольф ответил рыком. Длинным, яростным, наполняющим пещеру эхом. Звук был настолько диким и полным угрозы, что даже орки на мгновение замешкались.

— Оборотень, — констатировал предводитель без особого удивления. — В контракте предупреждали. Бери троих. Остальные — со мной на зверя. Живым, если получится.