Книга Снегурка и контракт на чудо, страница 40 – Аурелия Шедоу

— Он предложил нам стать… экспонатами, — прошептала я. — Красивыми, богатыми и мёртвыми внутри.

— Хуже. Он предложил тебе стать упаковкой, а мне — стать разобранной на части игрушкой в руках его учёных. Он не враг. Он — логическое завершение этого мира. И он дал срок. До заката.

Дверь скрипнула. Вошёл Вольф. Его лицо было напряжённым, ноздри раздувались.

— Ушёл. От него воняло холодом и… удовлетворением. Как от кота, который нашёл мышиную нору. Что сказал?

— Что у нас есть время до заката. Согласиться на его условия. Или…

— Или нам конец, — закончил Вольф. Он посмотрел на меня. — Ты откажешься.

Это было не вопрос.

— Да.

— Тогда собирайся. Сейчас. Мы уходим. Глубже, в самые гнилые трущобы, куда их стерильные сапоги не ступали.

— А книга? Порталы?

— Это план на месяцы, Снежана! — его голос впервые сорвался на хрип. — А у нас есть часы! Сначала нужно выжить. Потом — думать о побеге.

Он был прав. Я судорожно начала собирать вещи в сумку: книгу, немного еды, свечи. Мешок золота я оставила. Пусть лежит. Памятник той жизни, на которую мы не согласились.

Хома забрался на плечо, цепко впиваясь коготками.

— Бегство. Опять. Но на этот раз… от самого принципа этого мира. Интересно, есть ли место, куда он не дотянется?

Я потушила свечу. Наш «Тёплый угол» погрузился во тьму. Снаружи, в мире Морозуса, ещё светило солнце. Но для нас уже наступала ночь. Самая длинная ночь.

Где-то в своей башне из хрусталя и света, Господин Морозус отдавал распоряжение. Спокойным, деловым тоном.

— Объект «Снегурочка». Вердикт: неперспективен для добровольной кооперации. Перевести в категорию «неликвидный актив с признаками сопротивления». Санкционировать принудительное изъятие по истечении установленного срока. Процедуру провести чисто. Без лишнего шума. Отчёт Фэриана приобщить к делу как доказательство ценности и… потенциальной нестабильности актива.

Он положил трубку и взглянул на город. Где-то там, в язве Туманов, горела крошечная, никчёмная искра. Скоро её погасят. И на её месте возведут красивый, безопасный, коммерчески успешный павильон с той же вывеской. Бизнес есть бизнес.

Тьма в подвале после угасшей свечи была не просто отсутствием света. Она была густой, вязкой, словно чёрный мёд, заливающий лёгкие. Я стояла, не двигаясь, давая глазам привыкнуть, и слушала. Слушала тяжёлое дыхание Вольфа, тихое посвистывание Хомы у меня на плече и гулкое биение собственного сердца. В ушах всё ещё звенели слова Морозуса:«До заката». Солнце клонилось к горизонту. У нас не было времени на раздумья.

— Всё? — хрипло спросил Вольф из темноты.

Я кивнула, потом, вспомнив, что он не видит, выдавила:

— Да. Только самое необходимое.

В сумке лежали: книга о порталах (самый тяжёлый и самый безнадёжный груз), три самодельных лепёшки, огарок свечи, обрывок верёвки и пустая фляжка. В кармане — ключ, который Грум так и не попросил обратно. И Хома. Мой самый ценный, самый уязвимый груз.

— Тогда пошли. Тихо. За мной.

Вольф растворился в чёрном прямоугольнике двери. Я последовала за ним, спотыкаясь о порог. Снаружи было ненамного светлее. Сизые, гнилые сумерки Туманов окутывали переулок саваном. Воздух, всегда пахнувший озоном и плесенью, теперь казался отравленным — в нём висело предчувствие погони.