Книга Зеленая ведьма: Сад для дракона, страница 55 – Аурелия Шедоу

В этот момент между нами просунулась синяя мордочка. Нимбус, привлечённый всплеском знакомой энергии, завис перед самым браслетом. Он внимательно, по-кошачьи прищурившись, изучил его, затем ткнулся носом в один из кристаллов. Потом поднял на меня свой звездный взгляд и громко, одобрительно замурлыкал, снова тычась мордой в браслет, словно говоря: «Наконец-то додумался, двуногий. Правильный подарок. Одобряю».

Я не смог сдержать короткий, хриплый смешок. Этот дурацкий дух с его немой, но предельно ясной оценкой ситуации был невыносим. И бесконечно дорог в этот момент, потому что разрядил натянутую до предела атмосферу.

Флорен тоже рассмеялась, и в её смехе прозвучали нотки лёгкого, счастливого облегчения. Она повертела рукой, наблюдая, как свет играет на пластинках чешуи и в глубине камней.

— Он… твой? — спросила она, наконец, касаясь пальцем гладкой поверхности.

— Часть меня. И часть Пиков, — подтвердил я. — Он будет защищать тебя. Не так, как стражники или стены. Иначе. Он… будет напоминать тебе о силе, которая теперь всегда с тобой. Моей силе. И силе этой земли, которая приняла тебя.

Она сжала браслет в ладони, как бы проверяя его реальность, затем посмотрела на меня. В её глазах стояли слёзы, но это не были слёзы страха или печали.

— Спасибо, — прошептала она. — Это… самый настоящий подарок, который я когда-либо получала.

Её слова, простые и искренние, ударили в самое сердце с большей силой, чем любая клятва верности. Она поняла. Поняла суть. Это был не амулет подчинения, а символ союза. Защиты, да, но и признания её права быть здесь. Частью этого мира. Частью… меня.

Я кивнул, не доверяя своему голосу. Всё, что я хотел сказать, уже было сказано этим куском чешуи и камня.

Нимбус, удовлетворившись, устроился у её ног, продолжая мурлыкать, его сияние мягко переливалось в такт свечению кристаллов в браслете. Мы стояли так молча, в центре возрождающегося Сада, и этого молчания было достаточно. В нём было больше доверия и понимания, чем в тысячах слов.Но где-то на краю восприятия, сквозь теплоту этого момента, я чувствовал приближающийся холод. Тень, о которой докладывал Алекс, не исчезла. «Буря Наследия» сгущалась. И этот браслет, дар защиты, был также и моей попыткой укрепить её перед грядущими испытаниями. Я дал ей кусочек своей сути. И теперь, больше чем когда-либо, её безопасность, её жизнь, стали не просто долгом правителя. Они стали вопросом моего собственного выживания. Потому что потерять её теперь означало бы потерять часть себя. Ту часть, которую я, сам того не ведая, искал всю свою одинокую, яростную жизнь.

Флорен

Дар Каэльгорна стал больше, чем украшением. Он стал частью меня. Тяжёлый, тёплый, живой на запястье, он напоминал о его присутствии, когда его не было рядом, и успокаивал странным, глубоким чувством защищённости. Это была не цепь, как я боялась когда-то. Это был якорь. Якорь, удерживающий меня в бурных водах нового мира, в котором я всё чаще ловила себя на мысли: «Я дома».

Работа в Саду шла полным ходом. С чертежами, одобренными Орвином и, молчаливо, Каэльгорном, мы с командой начали первые преобразования. Это отнимало все силы и мысли. Я почти не вспоминала Сочи. Почти.

Но память — коварная вещь. Она прячется в запахах, в ощущениях. Однажды, пересаживая рассаду шалфея, я вдруг поймала запах — не растения, а старой бумаги, кофе и лаком для пола. Запах моего кабинета в дендрарии. Он был настолько ясен, тактилен, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Я выпрямилась, закрыла глаза, и перед ними, как наяву, встала картина: стол, заваленный папками, мерцающий экран компьютера, чашка с остатками холодного кофе, и за окном — не горы, а знакомые кроны городских клёнов. Тоска ударила внезапно, остро, как нож под рёбра. Это была не просто ностальгия. Это было призрачное, но жгучее сожаление о жизни, которая оборвалась, недожитая.