Книга Зеленая ведьма: Попаданка для дракона, страница 9 – Аурелия Шедоу

Статуя, не проронив ни слова, подал руку. Его латы были ледяными даже сквозь рукав. Я вложила в его ладонь свою – и он легко вскинул меня в седло. Его глаза-щелки впились в меня. И в них мелькнуло нечто новое. Не лед, не подозрение. Острое, хищное любопытство. Как будто он наконец разглядел не просто странную садовницу, а… сложную, неизвестную породу, за которой интересно наблюдать. Горгулья фыркнул, на этот раз беззвучно, но его шлем был повернут в нашу сторону.

Конь рванул подо мной. Но на этот раз я неслась не как мешок с картошкой, а как главный агроном на выезд к аварийному объекту. С миссией. И с диким, почти дерзким желанием доказать этому дракону, что подвалы – не для Сидоровой. Угол будет её, хорошо освещенный, с видом на сад и обязательно с кофемашиной. Хотя бы мысленной.

Глава 4: Каменное бремя

Гранит Зала Предков леденил ладонь. (Где-то внизу, глухо звучал лязг решетки. Вассалы. Вечный гул муравейника под ногами). Я стоял у окна, впиваясь взглядом в багрянец заката над Пиками. Их ледяные клыки — не успокаивали, а напоминали о вечном грузе. Воздух был густой, прогорклый от озона и пыли веков. Как мысли. (И этот проклятый зуд под лопаткой, где старая чешуя отходит после стычки с горным троллем...)

Тук. Тук. Тук. Глухой стук посоха о базальт. Отец. Ториан. Замер. Его молчание — плотнее скалы. Сдавило грудь, пока не развернулся.

Взгляд — сталь, выдержанная в тысячелетних ледниках. Ни тепла. Лишь холодный расчет Владыки Пиков. Ожидание. Всегда ожидание.

— Клан Горлумнов. — подземный грохот его голоса. Никаких «сын». - Дань прекратили. Забились в щели, как крысы и шепчут о немощи Дома Черных Драконов. О том, что Лилии гаснут... а с ними наша мощь.

Немощь. Слово повисло, ядовитое, обжигающее язык. Внутри — расплавленный свинец гнева рванулся к горлу. Горлумны... жалкие троглодиты!

— Забыли вкус драконьего пламени? — рев мой сотряс гербы, сбивая древнюю пыль. Чешуя под кожей заструилась огнем, жаждая вырваться, спалить! - Напомню. Покрою пеплом их норы!

Ториан не дрогнул.

— Пепел — доброе удобрение. Но сыпать его надо до всхода сорняков мятежа на других склонах. - Взгляд, тяжелый как обвал, скользнул к Саду. - Бал — выбор твоей невесты. Должен стать демонстрацией неугасимой силы Монтфортов. Лилии обязаны возгореться. Иначе Горлумны — лишь первая трещина. Их шаманы чуют дрожь камня, слабость уз Пиков. Увядшие Лилии — надо восстановить наше величие. - Повернулся уходить. - Мать ждет. Она... вне себя. - Никакого сострадания. Констатация новой головной боли. (Ее истерики... хуже осады троллей).

Едва шаги затихли, воздух пропитался удушливой сладостью духов и звоном — нервным, как бьющееся стекло. Солáрия.

Впорхнула, ядовитая змея в платье из пламени и лунного шелка. Красота — ослепительная, безупречная, мертвая.

— Каэльгорн! Драгоценный! — ее голос — шелковый кинжал с ядом. — Мастер церемоний — в панике! Четыре дня! Четыре! Ткани — пропали! Оркестр — не играет! - Заломила руки, симулируя обморок. - А конфетти! — визг. — Должен быть безупречным! Каждый лепесток — алый, как свежая рана! Иначе, что подумают? Эти... Горлумны?! Что Дом Черных Драконов, Монтфортов, выдыхается? Цветы взрастить не в силах?! - Вечный фарс. Ее тщеславие — важнее трещащего королевства. - Весь двор! Бал должен сделать ТРИУМФ! Иначе... — в глазах мелькнула подлинная звериная ярость, — ...эти твари решат, что им все дозволено! А эти Лилии! Гниющие уродцы!