Книга Зеленая ведьма: Попаданка для дракона, страница 64 – Аурелия Шедоу

Я рванул дверь на себя так, что петли взвыли от напряжения, и дерево треснуло.

И замер на пороге.

Картина хаоса впечаталась в мозг. Двое в тёмных плащах. Один — весь в чёрных пятнах, что дымились на его коже, срывал с себя одежду. Другой — залитый кровью из сотен мелких порезов, отмахивался от тучи каких-то семян. Разлитая чёрная жижа. Следы борьбы.

И она.

Она лежала на камнях, прислонившись к грядке. Бледная, как смерть. Вся в грязи и крови. Дышала прерывисто, хрипло. Руки её беспомощно лежали на земле. Но глаза… её глаза были открыты. И в них не было страха. Была лишь ярость. Такая же, как у меня. И усталость. И… что-то ещё.

Она смотрела на меня. И, кажется, пыталась что-то сказать.

Вся моя ярость, всё моё бешенство, весь рёв — всё это схлопнулось в одну точку. В тишину. Глухую, оглушающую.

Я стоял на пороге своего Сада, своего позора, и смотрел на ту, что пыталась его спасти. Ценой себя.

И впервые за долгие, долгие годы я не знал, что делать.

Глава 31: Огненный танец

Боль. Всё было болью. В висках стучало, выжигая мысли. В легких хрипело, каждое дыхание обжигало, как раскалённый песок. Руки и ноги были ватными, тяжёлыми, не слушались. Я лежала на холодном камне, чувствуя липкую влагу разлитого яда под собой, и смотрела в закопчённый купол Сада Сердца. Где-то там, за каменными сводами, гремела музыка бала. А здесь пахло смертью. Моей. Их. Всей этой безумной надежды.

Я чувствовала, как Виа медленно угасает, как свеча на ветру. С каждым выдохом из меня вытекала жизнь, которую я вложила в тот отчаянный, безумный приказ Саду защищаться. Это было как пустить себе кровь. Тепло уходило, сменяясь леденящей пустотой.

И тут дверь содрогнулась от удара. Не открылась — именно содрогнулась, будто по ней ударили тараном. Древесина треснула со звуком, похожим на выстрел. И в проёме, затмевая собой весь свет, весь мир, возник Он.

Каэльгорн.

Он был не человеком. Он был воплощением бури. Гнев исходил от него волнами, физически давящими, густыми. Воздух затрещал от напряжения, запахло озоном и пеплом. Его плащ был сброшен, на рубахе — пятно от разбитой вазы, в спутанных волосах — осколки хрусталя. Его глаза… Боже, его глаза. Они пылали жидким золотом, в них не было ничего человеческого — только ярость хищника, загнанного в угол и готового разорвать всё на части.

Он замер на пороге, его взгляд, тяжёлый, как гиря, скользнул по моим жалким побеждённым врагам, по разлитому яду, по мне — полумёртвой, испачканной в грязи и собственной крови. И в этих глазах я увидела не спасение. Не помощь.

Я увидела разочарование. Глубокое, всепоглощающее, окончательное.

«Всё кончено» — кричало его неподвижное лицо. «Ты не справилась. Ты довела до конца. Ты доказала, что была лишь помехой. И теперь я уничтожу всё здесь. И тебя в первую очередь».

Его грудь вздымалась. Он молчал. И это молчание было страшнее любого рёва. Оно висело в воздухе, готовое вот-вот взорваться всесокрушающим пламенем.

Отчаяние схватило меня за горло. Нет. НЕТ! Он не понимал! Он не видел! Он думал, я всё испортила! Он не знал, что я… что я…

Силы оставляли меня. Сознание уплывало. Я не могла пошевелить языком, чтобы крикнуть. Не могла поднять руку.

Но Виа… Виа ещё была жива. Чуть-чуть. Тонкая, оборванная ниточка, связывающая меня с этим миром. С ним.