Книга Зеленая ведьма: Попаданка для дракона, страница 40 – Аурелия Шедоу

Ее слова были прямой угрозой, облеченной в форму светской беседы.

— Я... останусь, — выдохнула я, сжиная кулаки. Виа билась в истерике, пытаясь отгородиться от ее ядовитой ауры. — Пока не закончу то, зачем меня привезли.

— Надеюсь, вы понимаете, во что играете, — ее голос упал до шепота, холодного, как поцелуй змеи. — Некоторые игры заканчиваются очень больно. И очень... грязно. Удачи, «ведьмочка». Она повернулась, и ее темное платье растворилось в полумраке коридора так же бесшумно, как и появилось.

Я осталась на койке, дрожа. Не от страха перед ней. От того, что я почувствовала. Холодный яд зависти. Он был знаком. Очень знаком.

И он был здесь, в замке. Не только в камнях.

Глава 17: Сердце Тьмы

Тишина в каменной нише давила, как тяжёлое одеяло. Сквозь щель под дверью пробивался сладковато-тошнотворный запах Сада Сердца — постоянное напоминание о провале, который ждал меня с рассветом. Шаги леди Серины затихли почти час назад. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Страх сковал всё тело ледяными оковами, но под ним клокотала ярость — яростная, отчаянная решимость Сидоровой, которую не могли сломить ни драконы, ни ядовитые придворные.

Они отняли у меня всё. Мой мир. Мою карьеру. Моё тело. И теперь хотели отнять последнее — надежду и свободу, заперев в подвале на вечную каторгу с лепестками. Нет. Нет. Я не позволю. Не сдамся. Даже если это последнее, что я сделаю.

Я до боли сжала в кулаке камешек Гвенды. Его теплое, упрямое биение было единственной нитью, связывающей меня с чем-то настоящим, добрым. С домом.

«Держись, солнышко...» — мысленно послала я импульс в темноту, туда, где, как я знала, боролась наша упрямая Лилия. «Держись. Я иду».

Дверь скрипнула так же тихо, как прошлой ночью. Орвин, бледный и молчаливый, смазал петли своим чудо-составом из сала и трав, шепча заклинания старых садовников. Коридор был пуст и погружён в мрак. Я скользнула вдоль стены, как тень, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Виа была натянута как струна, улавливая малейшие вибрации замка — сонное бормотание спящих в стойлах коней, скрип древних балок, далёкий храп стражи. И вездесущий, давящий гул северной стены.

Барьер Лираэндора всё ещё висел невидимой, упругой пеленой. Но сегодня я была готова. Я вдохнула, представила не стену, а... мембрану. Плотную, но эластичную. И острый, тонкий шип собственной воли. Сосредоточилась. В висках застучало, из носа снова потекла тёплая струйка. Я проигнорировала это. С хрустом, отдававшимся болью во всём теле, я продавила его. И проскользнула внутрь.

Воздух Сада ударил в лёгкие — густой, сладкий, пропитанный смертью и ледяным дыханием порчи. Виа взвыла от перегрузки, тысячи голосов взывали о помощи, сливаясь в один невыносимый стон. Я заставила себя дышать, построив в уме стену из коры, как учила настоящая Флорен. Только тихие голоса. Только цель.

Я двинулась вдоль грядок, не глядя на увядающих мучеников, к тому месту, что манило и пугало сильнее всего. К северной стене.

В свете звёзд, едва пробивавшемся сквозь грязный купол, тёмные камни с кровавыми прожилками казались живыми. Они пульсировали. Низкий, мерзкий гул исходил от них, проникая в кости. Я остановилась у того самого валуна. Трещина у его основания казалась ещё чернее, ещё глубже. Из неё сочился лёгкий, почти невидимый глазу тёмный туман. Он был холодным. Виа скулила, предупреждая об опасности, но я уже была здесь.