Книга Зеленая ведьма: Попаданка для дракона, страница 33 – Аурелия Шедоу

Воздух колыхнулся – не сквозняком. Присутствием. Тяжелым, надушенным, как гниющая орхидея. Я не обернулся. Знакомый запах – аметистовая пудра, смешанная с ядом редкой змеи. Серена. Моя главная шпионка при дворе Солáрии. Ее шаги – шелест шелка по камню – были тише падающего пера.

- Ваше Высочество, – ее голос, медовый и острый, как кинжал в бархате. - Графиня Белладонна... Она снова у трона Королевы. Требует аудиенции. Настойчиво. О месте для внучки на Балу.

Требует. Как будто Бал – ярмарка тщеславия, а не последний оплот силы Дома перед лицом краха. Внучка Белладонны... Рыжеволосая пустышка с глазами испуганной лани. Еще одна марионетка в игре Солáрии, которая мечтает пристегнуть к трону свою кровь. Любой ценой. Даже ценой союза с ничтожеством.

- Солáрия слушает? – спросил я, все еще глядя на карту. Голос – ровный. Без эмоций. Как зачистка поля после битвы.

- Внимательно, Ваше Высочество. И улыбается. Эта улыбка... она дорогого стоит. Особенно когда Графиня намекнула на... поддержку клана Белладонны в трудные времена.

Поддержку. Червонцы в обмен на место рядом с будущим Принцем Крови. Покупка надежды на тлеющих углях моего провала. Ярость, белая и острая, кольнула под ребра. Чешуя на запястье зашевелилась, жаждая прорвать кожу, выжечь эту пошлость дотла. Я сжал кулак, впиваясь когтями в ладонь. Боль. Золотистая капля крови проступила, теплая на ледяной коже. Контроль, Каэльгорн. Пики не рухнут от сплетен старухи.

- Пусть Солáрия развлекается, – бросил я через плечо. – Бал ее фарс. Но место для внучки Белладонны... – пауза, наслаждаясь гнетущей тишиной за спиной. – ...найдет. В самом конце зала. Рядом с гардеробом. Чтобы удобнее было подавать шубы.

Серена сдержанно кашлянула – почти смех.

— Донесу, Ваше Высочество. Тонко.

Ее шаги отдалились, растворившись в каменных лабиринтах, унося запах яда и слухов.

Я остался один. С картой. С немым укором герба. С тиканьем драконьих часов в нише – отсчет до катастрофы. Завтра. Рассвет. Последняя черта.

И мысли... они упрямо возвращались не к Горлумнам, не к Белладонне. К ней. К Флорен. К этой зеленой загадке в грязном переднике.

Почему? – ритмично стучало в висках в такт часам. Почему она, копаясь в гнили Сада, как крот, так яростно избегает той стены? Северной?

Я видел издалека, через окно кабинета. Орвин таскал ей ведра с какой-то жижей. Она поливала корни, щупала землю, шепталась с умирающими стеблями. Терпеливо. Методично. Безумно. А потом... ее шаги всегда замедлялись у северного угла. Она обходила его стороной. Широкой. Будто там лежала гнилая туша, а не камни. Ее спина напрягалась. Даже отсюда я чувствовал волну... чего? Страха? Острого, животного. Отвращения? Глубже, чем к гнили Лилий.

Лираэндор докладывал: «Она копала у стены, Ваше Высочество. Коснулась плюща. Была... вспышка. Что-то древнее. Я прервал. Поставил барьер.» Он боялся. Его страх был искренен. Но он не сказал главного. Что она нашла? Почему ее дар, этот странный шепот с растениями, вызвал отклик в камне? В том самом, из ущелий Горлумнов?

В памяти всплыл визит. Запах земли, трав и... чего-то горького. Страха. Но не передо мной. Точнее, не только. Когда я говорил о стене, о камнях... ее зрачки расширились. Как у загнанного зверька. И сквозь ее жалкое упорство, сквозь дрожь, пробилось что-то еще. Знание? Догадка? Та, что пугала ее больше дракона.