Онлайн книга «Степной Волк и княжна Ирина»
|
Белобородый старик разрезал маленькую желтую дыню — по двору поплыл аромат теплой душистой мякоти. А мокрый сыр оказался солоноват, после него Ирина выпила две чашки зеленого чая, помылась, чистую одежду надела и задремала в тени. Аруке сидела возле нее, помахивая камышовой метелкой — отгоняла мошек, сама беспрестанно зевала. Скоро её сменил Василько. — Поспи. Покараулю от гнуса. Экая же напасть! А немудрено — водища-то рядом. Тихо, спокойно, лениво тянулось время на женской части двора, потрескивали цикады в тополиной листве да где-то вдалеке квохтали куры. Когда уже солнце склонилось к далеким горам, Ирину щенок разбудил. Забрался на подстилку, до подушки дотянулся, на задние лапки привстал и потерянно скулил, тыкался мордочкой в лицо, требовал вниманья. Не открывая глаз, Ирина притиснула его к груди, собиралась еще поспать. И вдруг незнакомая боль кольнула внизу живота, резко захотелось сбегать по-маленькому. «Не надо было мне столько чая хлебать вприкуску с инжиром. До сладенького дорвалась, вот балда!» Ирина сонно теребила волосы, досадуя, что не просохли толком, свалялись в комья. «Теперь два часа их разбирай, старайся… Надо успеть, пока не пришел Ирманкул». Аруке возилась во сне, шевелила губами, хныкала. Наверно, снилось, что продали её в услужение злому баю — тот заставляет носить полные ведра воды и чесать овец. Ирина погладила девочку по растрёпанным косам, встала с циновки и прошептала Василько: — Интересно, где тут туалет, в смысле, специальное место? Василько голову в сторону повернул, и только сейчас Ирина заметила женщин, сидящих на коврике в трех шагах от лежанки: две натуральные бабулечки — сморщенные, маленькие, одна помоложе и подородней с любопытными лукавыми глазами. Ждали, пока проснется хатун. Принесли воду умыться и большой поднос с угощеньем. Орешки, виноград, персики, яблоки, груши, сливы — глаза разбегаются! Ирина умиленно вздохнула и показала рукой на задворки: — Мне надо туда! Одна из бабулечек взялась проводить. Ирина медленно шла, держалась рукой за живот, уж очень неприятные ощущения. Ноет и тянет внизу. Бабулечка тронула за плечо, начала расспросы, стала серьезной и строгой, охала и вздыхала — да разве поймешь чужие слова? Ирина отмахнулась, сделала свои дела и повеселела. А вернулись к лежанкам у тополя, просто картина маслом — дородная женщина угощает Василько разрезанной грушей, смеется, черными глазами играет, качается на полной груди украшение — медный диск. А Василько чванится, грушу не берет, сам раскраснелся, дышит тяжело, то голову опустит, то вскинет, уставится на хушварку, как на румяный пирожок с вишней. — Ты погоди-погоди… — шутливо пригрозила Ирина. — Женим тебя, будешь знать по чем фунт халвы! — На што мне такая напасть, — спорить пытался, у самого голос хриплый, а взгляд будто помолодел. — Ты красивый и добрый. Заботливый, работящий. Конечно, женим, — убежденно заявила Ирина. Василько прижал к глазам согнутую в локте руку, расчувствовался. Женщина мягко подсела к нему, гладила по спине, утешала, нашептывала по-своему. Видимо, Василько понимал, потому что отвечал глуховато. «Симпатичная тётя, — подумала Ирина, — пусть дружат… » Тут Аруке подскочила с лежанки, глазенки испуганные, руками прикрылась, вдруг будут ругать и бить, что заснула пока на дворе светло. Ирина её успокоила, велела попробовать фруктов и помочь с прической. Потом пошли выбирать ковер для спальни — в дальней комнате много всякого добра хранилось. Посуда из дерева, глины и серебра, шёлковые ткани, шерсть и муслин, ситец, парча и сафьян. |