Книга Степной Волк и княжна Ирина, страница 55 – Регина Грез

— Неужели до цивилизации добрались? Интересно, они уже придумали водопровод и канализацию? Спутники запускают в небо?

Хотелось плакать от усталости и тоски. Но сначала помыться и сменить одежду. А потом, может, и плакать не захочется. Особенно, если дыни принесут. И чудесный фруктовый мёд.

Дом, который Ирманкул назвал своим, находился на окраине Сыгнака и был окружен каменным валом, за которым брехали собаки. Смуглолицый мужчина прикрикнул на псов, внимательно выслушал провожатых Ирины и низко ей поклонился.

— Не сиделось в деревянной избе, будешь жить в глиняной корзинке, — усмехнулся Василько, оглядывая невысокое строение в глубине двора.

Маленькие окошечки прорезаны у самой плоской крыши, наверху сушится посуда — кувшины, горшки, плошки какие-то… ниже на деревянных распорках ковер — толстый, мохнатый, наверно, недавно стиран.

— Я и не рассчитывала на дворец, — Ирина сжала губы, не скрывая досаду.

Из соседних домишек поменьше выходили люди в полосатых халатах, таращились на приезжих, качали круглыми головами, совещались между собой. Не решались подойти ближе. Между тем, провожатый Чоган уже напился воды и крикнул, чтобы ворота открыли. Мол, госпожу вам доставил, разбиратесь сами, а я поскачу своих догонять.

— Почему все молчат? — тихо спросила Ирина Аруке.

Та встала на цыпочки, на ухо шепнула:

— Боятся. Ирманкул передал, чтобы тебя приняли с почетом и если не угодят, всех накажет. Вот и ждут, чего ты попросишь.

— Вода есть? Пусть согреют, чтобы мы могли помыться. Одежда есть? Пусть дадут нам. Потом чего-нибудь поедим.

Ирине показалось, что за месяц пути она говорить разучилась. Даже самые простые слова даются с трудом. Хочется молчать и слушать, как суслики посвистывают в чахлой траве.

«Я не приживусь здесь. Если река не вернет обратно, погибну от скуки и зароют меня с почетом в ближайший холм. А потом советские археологи достанут мои жалкие останки и будут гадать, какой династии царевна и почему ушла во цвете лет».

Представив картину собственных раскопок во всей душераздирающей трагичности и красоте, Ирина вдруг развеселилась, подхватила на руки Сайрама и отправилась смотреть новые покои.

"Если там все плохо, никто же мне не мешает дизайн изменить. Стены можно расписать фресками с изображением водопада, окошечки завесить тростниковым жалюзи, подобрать эксклюзивные светильники Made-in-China… десятый век, империя Дзинь. Ха-ха…

Ирманкул, вроде, не жадный, попрошу, чтобы мебель приобрел и посуду ручной работы. Можно подумать, здесь бывает другая… А река никуда не убежит, на реку я успею всегда…"

Пока слуги на кострах грели воду, Ирина с тополем обнималась. Соскучилась по деревьям, а тут по углам двора растут настоящие высокие тополя. Правда, не похожи на привычные, сибирские — у местных листья более округлы и покрыты снизу серебристым пушком.

Скоро подошла Аруке — позвала чай пить. Лепешки здесь тоже удивили — огромные для хлебов, размером с колесо от подросткового велосипеда, пышные по краям и вдавленные посредине. Щедро присыпанные семенами кунжута, глянцевые, блестящие от масляно-яичной помазки, украшенные затейливыми надрезами.

Ирина рассматривала их, как музейные экспонаты, восторженно шептала Аруке:

— В центре лучиками звезды выложены кусочки грецких орехов вокруг запеченной изюмины — как же красиво!