Книга 48 минут. Пепел, страница 99 – Виктория Побединская

— Нет, нет, нет. – Я отгораживаюсь ладонями и пячусь, неосознанно пытаясь избежать жуткой процедуры, но Ник берет меня под колени и поднимает на руки, кивком откидывая с лица мокрые волосы. – Стой, не надо… – всхлипываю я с мольбой и зажмуриваюсь. Сейчас этот жалкий голос принадлежит не девушке, что отчаянно дралась за собственную свободу, а скорее, испуганной маленькой девочке, что забилась в угол при виде сурового врача. Вот только мы не в больнице, а из обезболивающих рядом – лишь рукав собственного пальто. – Не нужно со мной ничего делать. Все будет нормально.

Я пытаюсь вырваться, но он держит так крепко, что все мои попытки – не более чем бесполезное трепыхание мошки, застрявшей в паутине.

— Я просто посмотрю.

Сквозь Эхо сыплются обрывки информации. Вокруг царит хаос. Я не понимаю, то ли Ник пытается меня отвлечь, то ли сообщает парням, где в случае чего искать нас, но, всматриваясь в мелькающие картинки, закрываю глаза.

— Ты услышал меня и поэтому пришел?

Ник молчит. Звук его шагов тонет в стуке капель по металлу. А потом вдруг отвечает:

— Я всегда слышал тебя. Просто никогда в этом не признавался.

Что? Еще пару минут назад я была рада видеть его, как никого в этом мире; сейчас же мне хочется его убить.

— Я тебе это припомню, Лавант. Клянусь.

— Припомнишь, когда будем на той стороне Атлантики.

— Думаешь, будем? – шепчу я. – Я не хочу вот так умирать.

Хотя погибнуть, сражаясь, в эту минуту кажется лучше, чем навсегда позабыть себя, попав в руки отца.

— Ты не умрешь.

Ник прижимает меня крепче. И, должно быть, заносит обратно в здание, потому что дождь резко прекращается. Я открываю глаза и понимаю, что нахожусь в вагоне.

Лет сто назад такие были настоящей редкостью. Сейчас от купе не осталось ни красоты, ни былой роскоши. Деревянные панели выломаны, окна побиты. Кое-где сохранились диваны, на один из которых Ник меня и опускает. «Просто еще одно испытание, – убеждаю я себя, глядя, как он скидывает куртку и закатывает рукава. – Всего лишь мгновение, которое нужно перетерпеть». Но как только меня касаются его непривычно ледяные руки, напряжение в горле и мышцах снова дает о себе знать рваным стоном.

— Успокойся, Ви.

Ник садится на корточки, берет мое лицо в ладони, приказывая смотреть на него.

— Дыши. Вдох носом. Резкий выдох ртом. – Он вдыхает, заставляя меня повторять за ним. – А сейчас ты мне дашь посмотреть на рану. Да?

Я вздрагиваю, крепко зажмуриваясь. Что бы ни ждало впереди, ничего уже не изменишь.

Ник встает, снимая с меня одежду. С плеч падает промокшее, грязное пальто. Рывком откидывается шарф. Сквозь голову стягивается джемпер. Мы справимся. Я со свистом втягиваю воздух, когда мягкая материя задевает края раны, и закрываю руками лицо.

— Молодец. Все хорошо.

Меня колотит. Я чувствую, как по боку скользит его ладонь, крепче сжимая края раны и прикладывая к ним что-то. Нет, я точно не выдержу. И, когда я готова грохнуться в обморок, Ник произносит:

— Порез неглубокий, края ровные. Быстро затянется.

Я открываю глаза.

— Значит, я не умру?

— Точно не сегодня. – Ник прикладывает к боку тампоны, заклеивает их сверху полосками пластыря. Усмехается. – Если расценить по шкале от нуля до десяти, то твоя рана тянет на единицу, не больше.

— Что? – Я выглядываю сквозь пальцы, а потом и вовсе убираю от лица руки. – Ты видел, сколько там было крови?