Книга 48 минут. Пепел, страница 42 – Виктория Побединская

— Это Эхо, – поясняет она едва слышно. – Программа усиливает функции мозга, отвечающие за зрительные образы. Оттуда и кошмары. Со временем проходит, если не обращать внимания. Правда, твое Эхо самое странное из всех, что я видела. Если оно вообще у тебя есть.

— Есть, я уверена, – заявляю я, вспоминая, как видела мир глазами Ника. – С чего ты решила, что его у меня может не быть?

— С того, что я его не слышу, – отвечает Рейвен, поворачивая голову, чтобы рассмотреть выражение моего лица. Я подтягиваю одеяло повыше, словно пытаюсь отгородиться им, как щитом. – Там, в Третьей лаборатории, вас выдало Эхо, – продолжает она. – Парней, не тебя. Они как маленькие дети, что заполучили сломанное радио – и давай крутить его, разбрасывася повсюду шипящими обрывками. Артур, когда нервничает, самый шумный. Шон, – она кивает на спящего парня, – и во сне такой же молчаливый, но иногда его броня все же падает и я его слышу. А тебя – нет.

Я съеживаюсь от одной лишь мысли, что кто-то незаметно может прокрасться в чужую голову. Законно ли это вообще?

— Я думала, Эхо позволяет видеть лишь то, что мы сами готовы показать.

— Так и есть, просто надо уметь им управлять. Твой рот ведь не извергает весь поток мыслей, что приходят в голову. Так же и Эхо. Его надо контролировать.

— Откуда ты это знаешь? – Теперь уже я привстаю на матрасе, чтобы лучше ее видеть.

— Доктор Хейз, – коротко отвечает она. – Руководитель Третьей лаборатории.

— Вы с ним ладили?

— Он был мне… как отец. Хотя им и не являлся. Он для меня семья. Дом.

Осознание того, с какой тоской, но при этом теплотой она говорит об этом, пугает и одновременно очаровывает. Я с трудом понимаю, как можно скучать по людям, которые столько лет держали тебя взаперти. Хуже человека, который, прикрываясь благими намерениями, ранит других людей, – только тот, кто оправдывает его действия.

— Прости, но я не понимаю, как можно тосковать по этому месту. – В голове снова мелькает спрятанный от мира на краю города комплекс серых зданий, холодных и бездушных. Идеальный санаторий для посторонних глаз. «Идеальная клетка для того, кто попал туда однажды». – Те люди держали тебя взаперти…

Сдержанное недовольство мелькает в ее взгляде.

— Надо учиться отделять зерна от плевел, Виола. Не каждый, кто стоит на стороне зла, сам является злом, Виола.

— А кто является? Разве тебя не силой поместили туда?

— Допрос закончен, – отвечает Рейвен. Душа, которую она на мгновение приоткрыла, снова захлопывается. – На диске тоже можешь не искать. Информации обо мне там нет.

— Я бы и не стала.

Рейвен оборачивается, секунду глядит в мои глаза, будто негласно ухмыляясь: «Брось, кого ты обманываешь?», – и снова возвращается взглядом к потолку. В комнату шмыгает сквозняк – видимо, кто-то открыл дверь внизу, – и вместе с холодом меня внезапно прошибает волной стыда. А ведь она права: мне как-то придется признаться Нику, что я читала его дневник. Я делаю глубокий вдох.

— Ви…

Из-за дверей выглядывает Арт, жестом просит подойти. Рей поднимает голову, глядя то на меня, то на Кавано, затем отворачивается и, устраиваясь поудобнее, кулаком подбивает подушку.

В коридоре ничуть не теплее, чем на улице, и я накидываю капюшон. Сквозь заколоченные окна без стекол внутрь крадется ветер.