Книга 48 минут. Пепел, страница 19 – Виктория Побединская

— Не валяй дурака, – говорит он, закрывая за собой дверь. – Ты меня не помнишь, верно?

Майор умолкает, продолжая пристально меня разглядывать. Ни один из нас не шевелится.

— Тебе нужны те, что справа. Под пластиковым колпаком.

Такого я не ожидала.

— Что? – Мой голос похож на мышиный писк.

— Вряд ли ты явилась сюда в одиночку. А парни наверняка пойдут в обход, ведь персонал их знает. Электрическая защита, я прав? Ты ведь ее ищешь?

Я неуверенно киваю.

— Третий ряд снизу. Справа. Под пластиковым колпаком, – повторяет он.

— Как вы узнали?..

Майор поднимает голову.

— Поверь мне, Виола, я знаю тебя очень давно. Практически с рождения.

Осмелившись, я делаю пару шагов вперед и, разглядывая его щербатое лицо, прищуриваюсь.

— Альфред Торн, полагаю?

Незнакомец едва заметно улыбается. Ответа я, разумеется, не получаю.

— Ты меня здесь не видела, – говорит он и выходит из кабинета.

Становится тихо. Я прислушиваюсь к шагам, но комнату окутывает только жужжание проводов, создающее фальшивую иллюзию безопасности. Опускаю глаза и замечаю, что все еще обеими руками цепляюсь за пропуск. Что бы поведение Торна не значило, лучше не думать об этом. По крайней мере пока не выберусь. Я выключаю защитное поле, опускаю обратно колпак, собираясь уйти поскорей, – но медлю. В голову приходит совершенно безумная мысль. Учитывая обстоятельства, сейчас меня должен волновать только один вопрос – «Где выход?», – но я не могу не думать, что ключ к произошедшему в день побега – совсем рядом. Только руку протяни…

Я прикусываю губу и оглядываюсь на дверь, будто ожидая чьего-то одобрения. Сверяюсь с часами. Ничего ведь не случится, если я задержусь всего на пару минут? Все равно парни должны выйти позже, мне придется ждать их в машине. Спертый запах и шипение мониторов давят на психику – но если не посмотрю сейчас, возможно, не узнаю никогда. И я устремляюсь к компьютеру. Глаза поочередно выхватывают названия документов, пока не останавливаются на папке «Камеры наблюдения: декабрь». Я дважды щелкаю на дату побега. Значок загрузки начинает вращаться. Мое дыхание ускоряется, а волнение наполняет до кончиков волос. Еще секунда ожидания, и лопну.

Около десятка экранов загораются одновременно. Центральный холл, двор, палаты, кабинет кого-то из руководителей, километры коридоров, еще и еще. Включив перемотку, я перепрыгиваю от одного экрана к другому, пока взгляд не цепляется за знакомый угловатый силуэт. В животе медленно стягивается узел.

Ник стоит в центре комнаты, засунув руки в карманы. Рядом жмется щуплый парнишка с выбритым виском и стянутым на затылке крошечным хвостом, совсем молодой; судя по всему, доктор или лаборант – на плечи его накинут белый халат. Не меньше двух десятков парней вокруг чего-то ждут – прислонившись к стенам, развалившись в креслах и на подоконниках.

Пишут ли камеры звук? Я щелкаю по вкладкам, пытаясь отыскать в настройках громкость.

— Главное, не паникуйте, – из крошечного динамика на панели раздается знакомый голос, и я поднимаю голову. Вот уже месяц, как я слышала его в последний раз, – но меня все равно резко бросает в жар, потому что здесь, в тесноте комнатки, кажется, будто Ник совсем рядом. Его голос, чуть хрипловатый, лениво растягивающий гласные, ни с чьим другим не спутаешь. – Заранее приготовьте коммуникаторы, в которых ведете дневники, и записи, любые подсказки, которые помогут вам не растеряться в первые минуты после внедрения Эхо в нервную систему. У вас будет почти час, чтобы подготовиться. Если сделаете все верно, ничего ужасного не случится.