Книга 48 минут. Пепел, страница 12 – Виктория Побединская

— Я тоже думал об этом, – говорит Рид. – У нас осталось по крайней мере одно незавершенное дело. В том же городе.

Мы с Артом молча глядим на него. Губы горят – я искусала их до крови.

— Найти девчонку и забрать у нее пароль от файлов Третьей лаборатории, – поясняет Шон.

Лицо Арта вытягивается от удивления.

— Ой, да брось. Пароль на тех файлах любой компьютерный гик вскроет за пару дней. И не нужно тащиться в самое пекло. На кой черт тебе девчонка сдалась?

Шон смеряет его красноречивым взглядом, но терпеливо объясняет:

— Ник дал ей слово. Значит, мы обязаны сдержать его.

Арт тяжело вздыхает и падает обратно на диван безвольным мешком.

— Почему всегда мы?

— Я бы тоже хотела помочь…

— Хорошо. – Шон кивает, но его плечи едва уловимо напрягаются, подсказывая, что в глубине души он со мной не согласен. – Выезжаем завтра утром, так что лучше бы собраться заранее, – добавляет он и выходит из комнаты.

Арт медленно встает и идет следом, а я съезжаю по стене под аккомпанемент скрипа закрывающейся двери. И только когда шаги в коридоре стихают, наконец разрешаю себе вдохнуть, всеми силами стараясь унять бешено колотящееся сердце. Потому что впервые за последние четыре недели уверена: мы как никогда близко.

* * *

Ночь длится бесконечно. В груди ворочаются сомнения, что вся эта поездка – не такая уж хорошая идея, как казалось изначально. Поэтому никто и не спит – серыми тенями бродя по дому, скрипя половицами и погружаясь в собственные мысли.

До рассвета еще несколько часов. Я лежу в мерцающей темноте и смотрю в окно, за которым медленно сыпется снег. Боюсь пошевелиться, чтобы не спугнуть дремоту, – но ожидание утра с каждой минутой становится все тревожнее. Наконец сон окончательно тает, я встаю с постели и медленно крадусь по коридору. Босые ноги овевает ночной прохладой. Длинная тень скользит по полу, ломается и сгибается, столкнувшись со стенами, а потом и вовсе пропадает в зияющей пустоте дверного проема. Комната парней не закрывается. Не потому что они опасаются внезапного нападения – двери попросту нет. Как нет и кроватей. По два сдвинутых матраса у противоположных стен – вот и вся обстановка. Я опускаюсь с краю на один из них, опираюсь спиной на стену. Арт подвигается, освобождая мне место, и накидывает на голые ступни одеяло, разделяя общее тепло на двоих. Наверняка гадает, что я забыла у них в четыре утра, но не спрашивает.

Тревожный шепот в голове потихоньку умолкает, напряженные мышцы расслабляются, потому что ожидать неизбежного вместе уже не так страшно. Скоро наступит завтра, в котором я стойко буду делать вид, что не слабее и не трусливее парней. Но это всё – завтра. А сегодня, в темноте холодной комнаты, я еще могу отчаянно цепляться за укрывающее меня одеяло, чувствовать плечо рядом и немножко бояться.

— Внизу осталось печенье. Может, чаю? – наклонившись к моему уху, шепчет Артур. Тепло его одеяла согревает мои холодные ступни, и, чтобы побыстрее разогнать кровь, я аккуратно потираю их друг о друга.

— Звучит здорово. Только вылезать не хочется. Может, сбегаешь?

Глаза Арта загораются детским восторгом, а улыбка светит во тьме, словно лампочка. Скрипя матрасом, он откидывает одеяло и опускает ноги на пол, как вдруг у противоположной стены раздается сонный голос Шона.