Книга Выжившая назло мужу, не влюбись в дракона!, страница 5 – Петра Пугачева

А ещё у него глаза нежно-голубые и волосы светлые. И тело крепкое от тяжёлого труда, под льняной рубахой мышцы перекатываются.

Он не стал ждать, когда я открою дверь, а легко перебрался через забор, одной рукой держа кувшин за горлышко, и спрыгнул: ни капли не пролил.

— Не волнуйся, отец когда-то заплатил приезжей ведьме и она нас крепко заговорила.

Чтобы Угор кому-то заплатил?!

Я недоверчиво подошла поближе и взяла кувшин с молоком.

— Это от тех, что мы забрали у вас на время болезни. Извини, что мало, я пытался поспорить, но, — он пожал плечами, синий фингал под его глазом говорил красноречивее слов, — и вот, — он показал мешочек, — от нашей семьи для младших. Пусть выздоравливают.

У Обора был разговор ко мне серьезнее, чем о конфетах, раз поджидал меня за кустом ежевики, а не просто оставил привычные гостинцы.

— Может быть я скоро женюсь на Казу, — сказал он, смотря в сторону отчего дома, —мы сблизились в последний месяц.

— Она красивая, — кивнула я, но сердце упало.

Всё правильно. Обор никогда ничего мне не обещал. А теперь, став уродливой, как посмела даже мечтать о нём?

— Она ничего, — кивнул Обор.

Казу была дочерью той красавицы из леса, что соблазнила барона.

Как Синий Нос и предупреждала, долго красавица с бароном не прожила. Но вернулась с кошельком, который помог устроить ей замужество и закрыть глаза мужа на растущий живот.

Вот так! Казу — незаконорожденная дочь самого барона. И имя у неё необычное, данное бароном, не то, что моё "Тишка".

Обор перепрыгнул забор обратно. Но не ушёл, а продолжил смотреть на меня поверх брёвен.

Стало неловко. Я перехватила кувшин покрепче и сказала в землю:

— Я пойду.

Он был моей мечтой, а не явью. Я всегда была готова к его отказу.

— Тиша, — позвал Обор, — ты мне нравишься больше.

Он покраснел и ушёл.

На обратном пути я посмотрелась в отражение в начищенном противне, вздохнула, — любому зрячему ясно, что он сказал это из жалости.

Дома ссыпала карамельки в короб на столе. Потом спохватилась, что родные лежат, не ходят.

И сама поднесла конфетку каждому.

Ещё через неделю, я осталась одна. Больше из семьи никто не выжил.

Семья Обора помогла всё устроить, они привезли могильные камни. И за домом появилось целое кладбище

Я была благодарна, но помнила, как Угор не давал мне с Обором пожениться из-за какой-то давней обиды.

И вскоре характер Угора проявил себя. Он зашёл в огород без приглашения, прошёл по грядке с луком и остановился рядом со мной, согнувшейся над сорняками.

Я выпрямилась. Угор был серьёзен, подмышкой зажал круг своего лучшего козьего сыра.

— Надо поговорить.

Я кивнула. И пошла помыть руки в бочке. Я понимала, все мои старшие родственники лежали в земле. Защитить некому.

— Угор, спасибо за вашу помощь, — хоть помогали мне его сыновья, он и пальцем не пошевелил, — но у меня много работы, нет времени на разговоры.

У Угора загорелись глаза, будто поймал меня в ловушку.

— То-то и оно. Что работы много, а ты одинока теперь. Пусть скот в моём стаде побудет, одной коровы тебе хватит, — пока Угор говорил, и, что скрывать, говорил разумно, за его спиной разворачивалось зрелище, — да и поле помогу убрать, тебе отдам, сколько для жизни надо, что добру пропадать? Одна всё равно ни с чем не справишься.

Я улыбнулась впервые после болезни, потому что прекрасно видела, что больше не была одна.