Книга Невеста для пилигрима, страница 94 – Рута Даниярова

Он молча смотрел в глаза девушки, а затем его взгляд вдруг упал на изящную босую ступню, выглядывавшую из-под наспех наброшенного плаща. Сердце вдруг ухнуло в груди, как молот по наковальне, и он наконец заговорил:

— Виола! Ваш жених, Лейнар Эрдорт…Он полный идиот!

Равьеру казалось важным объяснить, почему этот Эрдорт последний дурак, но внезапно появился Дайнис в расстегнутой рубашке и в одном сапоге и потащил его за собой.

— Доброй ночи, госпожа Виола, — помахал девушке рукой Сторд, и она закрыла дверь на засов.

Виола забралась под одеяло. Она поняла, что оба мужчины были пьяны. Сон никак не шел к ней, и она долго ворочалась с боку на бок на мягкой перине.

Все же ей удалось забыться тревожным сном.

Посреди ночи она проснулась от ржания лошадей и топота копыт, но потом все затихло

Утром она проснулась от громкого стука в дверь и тут же вскочила, кутаясь в плащ.

Снаружи доносились крепкая ругань, и она замерла

— Госпожа Виола, откройте, это Сторд, — услышала девушка и отодвинула тяжелый дверной засов.

Дайнис выглядел помятым и взъерошенным. Стоявшим за ним Амьер имел вид и того хуже. Красные глаза, угрюмое помятое лицо.

— Ночью у нас и еще нескольких постояльцев трактира украли лошадей, — хмуро сказал он.

Вскоре оказалось, что конюху, охранявшему конюшню, перерезали горло.

Исчезла и неповоротливая служанка Анта.

Постояльцы возмущенно галдели, обсуждая, что делать — дожидаться ли стражников или искать возможности продолжить свой путь.

Трактирщик затрясся, как студень, когда Сторд схватил его за грудки.

— А ну говори, что тут у тебя по ночам творится!

— Пожалейте, господин пресветлый, у меня семья. Не иначе, разбойники и до нас добрались!

— Тхоргх! Проткнуть бы тебе пузо! А не в сговоре ли ты с этими разбойниками? — зарычал Равьер.

Зубы трактирщика стали от страха выбивать барабанную дробь.

— Наверно, эта служанка была с ними заодно, — хмуро сказал Дайнис, потирая гудевшую с похмелья голову.

Хозяин от страха и двух слов связать уже не мог.

Дайнис презрительно сплюнул.

Он оттолкнул трактирщика и пошел осматривать ставшую теперь бесполезной повозку. Было ясно, что лошадей на оставшиеся деньги не купить. Хорошо, что вещи с вечера были предусмотрительно занесены в комнаты.

Равьер был зол на себя. Надо было довериться своему чутью, когда трактир показался ему подозрительным, и спать по очереди со Стордом.

Но все же им улыбнулась удача.

Вскоре возле трактира остановились две телеги, доверху нагруженные мешками.

Оказалось, пожилой сутулый крестьянин вместе со своим сыном направляется в Красный Ручей, чтобы продать шерсть, настриженную с овец.

За пять медных монет он согласился посадить на телегу троих путников

— Меня Ветоном звать, значит, — представился он. — И сын мой тоже Ветон, так уж у нас в роду заведено, старшенького по отцу называть.

— Из Красного Ручья, стало быть, идут по осени торговые караваны в Ронган, там к зиме наша овечья шерсть очень ценится, — Ветон говорил неторопливо, протяжно. — Наши овцы тонкорунные, а уж пряжа от них получается мягкая, как пух, и гладкая, как девичья коса. Обычно я, стало быть, пораньше отправляюсь. Но долго ждали, пока у сына жена родит, — рассказывал он Дайнису, помогавшему Виоле устроиться поудобней на телеге.