Книга Невеста для пилигрима, страница 9 – Рута Даниярова

Возле храма, как всегда, сидели несколько попрошаек, загалдевших, как стайка чаек, завидев нарядную девушку в сопровождении слуги.

В кошельке у Виолы была припасена горсть медяков для нищих и несколько серебряных монет для храма.

— Госпожа, мой муж моряк, он пропал, а я бедствую с деточками малыми, да еще на сносях, — смуглая женщина выпятила вперед угрожающе большой живот, и Виола отсыпала ей несколько монет.

— Прекрасная госпожа, а я болезный, лошадь в голову лягнула, работать, стало быть, не могу, — стал теребить ее какой-то мужик с замотанной кое-как кудлатой башкой, но Майс подошел ближе, и попрошайки опасливо попятились.

Виола каждому дала по медной монетке, и те довольно заулыбались, благодаря молодую добрую госпожу.

— Щедрая вы, госпожа Виола, и больно уж доверчивая, — укоризненно сказал охранник. — Эта баба, небось, подушки подкладывает под юбку, чтобы народ разжалобить. А прощелыга тот сейчас в кабак пойдет…

— А вдруг и правда кто-то из них нуждается, Майс?

Но тот только головой покачал.

Виола уже хотела подниматься на крылечко храма, но почувствовала, что кто-то схватил ее за подол нарядного платья. Она обернулась и увидела старуху, сидевшую прямо возле крыльца.

Виоле показалось, что еще минуту назад никакой женщины здесь не было.

Она была закутана в черный потрепанный платок, на сморщенной шее висели в несколько рядов деревянные бусы с облупившейся краской.

Старуха крепко держала ее за подол скрюченными пальцами с обломанными грязными ногтями. Казалось, взгляд темных глаз из-под кустистых седых бровей прожигал Виолу насквозь.

— Дай мне монетки, а то помрут твои детки, — вдруг сказала нищенка скрипучим голосом, тыча кривым пальцем чуть ли не в лицо девушки.

Виола порылась в кошельке, но медяки закончились. Она неуверенно подала старухе серебряную монету, приготовленную для храма.

Та ловко схватила блестящий кружок и спрятала за пазухой.

— Дай еще, я знаю, что у тебя есть, — нищенка снова протянула скрюченную руку.

Девушка растерялась от нахальства попрошайки и попыталась вырвать подол платья.

— Гордишься красой, да столкнешься с бедой, — злобно прошипела старуха.

У Виолы побежали мурашки, она словно оцепенела.

Хорошо, что сзади подошел Майс и осторожно взял ее за локоть.

— Пойдемте, госпожа, вам нужно в храм, — он отодвинул девушку от страшной карги.

— А ты отвяжись, старая ведьма, а то сейчас стражников позову, будешь мне еще госпожу пугать, — пригрозил он.

— Руки прочь, а то умрешь через ночь, — прошипела попрошайка охраннику.

Тот, не обращая внимания, повел оцепеневшую девушку в храм.

— Хлебнешь горя, убежишь за море, — продолжала каркать старуха в спину Виоле.

— Не обращайте внимания, госпожа Виола, это просто сумасшедшая старуха, — он старался утешить, но настроение у нее испортилось.

Дочь ювелира не была суеверной, но черные глаза старухи, казалось, прожгли дыры в нарядном платье.

Виола вошла в храм и встала перед ликом светлой богини. Кайниэль по традиции была изображена босоногой, в длинной белой одежде. Здесь она раздавала милостыню бедным — камушки с морского побережья, которые обращались в золотые монеты в руках тех, кто чист душой.

Девушка с детства помнила эту легенду о том, как богиня, обернувшись старой женщиной, пришла к храму в праздничный день, чтобы раздать милостыню.