Книга Невеста для пилигрима, страница 61 – Рута Даниярова

Несколько мужчин на берегу работали пилами и топорами, цепей на них не было.

— Строят новые лодки, — сказал Бен.

Корабельные доски, размокшие от воды, были тяжелыми, работа шла медленно.

Равьер работал вместе с Дайнисом и Беном. На руках вздулись волдыри, щепки вонзались в ноги.

— Амьер, если это остров, то здесь должны быть лодки, — тихо сказал Сторд.

— Везде туман, непонятно, где мы находимся, — ответил Равьер.

Пленники брались за длинные брусья и волокли их к козлам, где несколько мужчин распиливали дерево на одинаковые части, а затем сколачивали. Рядом стоял чан со смолой, им конопатили щели.

— Строят новые лодки, — сказал Бен.

Вскоре солнце стало нещадно припекать, пот заливал глаза, и многие пленники сняли с себя плащи пилигримов, а кто-то и рубашки.

Один из мужчин впереди Равьера, наступив на свою цепь, уронил с руганью тяжелое бревно и заорал от боли.

Подошедший Салис приказал откатить бревно и скривился, глядя на катающегося от боли по земле человека.

— Помогите, кажется, я ногу сломал! — кричал несчастный, но охранник хладнокровно перерезал ему горло.

— Салис, ты чего? — спросил седой охранник с переломанным носом

— Работать он теперь не сможет, продать тоже не удастся, зачем нам хворый, — хладнокровно сказал Салис.

— Нам велено их стеречь, а не убивать, — угрюмо проворчал седой.

— Оттащите его и закопайте в песке, — приказал Салис мужчинам, строившим лодку. Те побросали свои инструменты и потащили тело несчастного в сторону…

— Здорово, Салис! — послышался сзади голос. Равьер обернулся и увидел рыжего детину, с которым Дайнис сражался на корабле. Рука у него была перемотана тряпкой.

Рыжий с ненавистью поглядел на Дайниса и сказал:

— Тебе не жить, и твоему уродливому дружку тоже.

— Эй, Сеуш, отойди, не мешай, — сказал седой охранник.

— Он мне два пальца мечом отсек, — с ненавистью сказал Сеуш. Он за это поплатится, он и его дружок. Они оба там махали мечами, несколько человек наших убили и ранили.

— Не велено их трогать, — хмуро сказал седой. — Шубиру это не понравится.

— Мне это тоже не понравится, — раздался женский голос.

К ним подошла полная женщина лет сорока пяти в ярком красном платье. Лицо женщины было ярко нарумянено, губы подкрашены красной краской. На обнаженных полных руках у нее звенели золотые браслеты, черные волосы забраны в высокую прическу, заколотоую шпильками с жемчугом. Равьер видел такие у знатных дам в Алуэте.

Женщина присела на пустую бочку, и стала разглядывать пленников, таскавших тяжелые бревна

— Шейдара опять себе новую игрушку ищет, — сплюнул Бен.

— Кто это?

— Сестра Шубира.

Равьер, заметив на себе взгляд женщины, немного замешкался. Просвистел кнут, и спину обожгла острая боль. Он стиснул зубы, но не выпустил из рук бревна, продолжая нести его.

— А мне он нравится, гордый и сильный, и глаза зеленые, как трава в мае, — промурлыкала в спину Равьеру женщина.

— Что, Шейдара, тебя теперь на уродов потянуло? — хохотнул Салис.

— Заткнись, — ответила женщина и пошла прочь, вихляя бедрами.

Равьер заметил, что многие провожали ее взглядами.

— Не пойму, чего этой бабе неймется, — сказал кто-то из пленников.

— Мне кажется, она на тебя глаз положила, Амьер, — тихо сказал Бен. — Не завидую я тебе, парень.

Равьер усмехнулся, несмотря на боль в спине. Трудно было представить, что он может теперь понравиться женщине. Он давно перестал смотреть в зеркала.