Книга Солнце Сантьерры, страница 22 – Рута Даниярова

Радецкий кивнул и поднялся из-за стола.

Мы вышли из зала. Дети были переполнены впечатлениями.

Энтони, Энни и Триша возбужденно обсуждали увиденных животных.

— Я не ожидала, что нам дадут всего три дня, — растерянно обратилась Эми ко мне.

— Может, так даже проще, — сказал Чарльз.

Они стали обсуждать между собой, что нужно сделать за эти последние дни, и я немного поотстала от них.

— Мам, смотри, здесь написано, что нельзя брать с собой вещи больше двух килограммов на человека, — сказал Энтони, читая памятку. — Значит, мы сможем взять только десять?

— Двенадцать, — ответил Марк, показав глазами на Риту.

Сегодня был наш последний вечер на Земле. Завтра утром нам надо было отправляться в космопорт в Луисвилле. Он находился километрах в десяти от Мэйтауна.

Вечером мы пошли в пиццерию по просьбе близнецов. У меня осталась совсем небольшая сумма, как раз нужно было потратить ее. Нам сказали, что в колонии не нужны земные деньги.

— Наверно, на Сантьерре не будет пиццерий, так что это последняя пицца в моей жизни, — возвестил Энтони, откусывая огромный кусок.

Энни не отрывалась от планшета, прощаясь с подружками.

— Мам, Лейси Смит и Мерил Томпсон нам завидуют и передают привет Марку, — сказала дочь, выразительно посмотрев на старшего брата.

— Кто эти Лейси и Мерил? — спросил Марк, оторвавшись от пиццы.

— Ну, ты что, не помнишь, это наши с Тони одноклассницы, они к нам еще приходили на последний день рождения, Лейси кудрявая, светленькая такая, а Мерил темненькая, она в красном платье была, — принялась объяснять Энни.

— Нет, не помню, — равнодушно сказал Марк.

— А мне Лейси привет не передавала? — спросил Энтони.

— Больно ты ей нужен! — фыркнула Энни.

Дети оживленно болтали, а я остро ощущала, что скоро мы отправимся в неизвестность, и наша жизнь изменится навсегда. Наверно, на Земле нас в ближайшие годы ожидали бы только хостелы и дешевая синтетическая еда.

Вчера к Эми и Чарльзу приехали родители, я с завистью смотрела издали, как они гуляют все вместе, как бабушки и дедушки обнимают и целуют внуков.

Мне не с кем было прощаться. Я оставила сообщение сестре, что мы улетаем.

Она кратко пожелала мне удачи.

Затем я позвонила отцу по галобраслету.

— Здравствуй, папа. Мы улетаем через два дня на Сантьерру… Если найдется Ник, передай, пожалуйста, что мы его ждем.

— Кэтрин… Я хотел бы сделать для вас больше, но это все, что я мог, — сказал он.

— Это дорого было, оплатить наш перелет? — спросила я.

— Не всегда решают деньги. Я поднял свои старые связи в Колониальной Корпорации, — уклончиво сказал он.

Я кивнула.

— Прощай, Кэтрин. Надеюсь, у вас все будет хорошо, — сухо сказал он.

— Прощай, папа, — я не заплакала, но на глаза навернулись слезы.

Отец отключился. Он снова исчез из моей жизни. Я раздумывала над его словами. Выходило, что ему пришлось использовать свое влияние, чтобы нас включили в рейс. Возможно, он что-то не договаривал, но теперь уже не стоило спрашивать.

Вечером Марк и близнецы опять искали чего-то в планшете, а я решила погулять с Робом во дворе гостиницы.

— Пойдем с нами, — предложила я Рите.

Она кивнула, и мы пошли на небольшую детскую площадку.

Мы присели на небольшую прозрачную скамейку, наполненную пластогелем (вещество, способное менять форму при механическом воздействии — примечание автора). Скамейка удобно обхватила тело.