Книга Опозоренная невеста лорда-дракона, страница 86 – Рута Даниярова

Оторвать от него взгляд сейчас выше моих сил.

Широкая спина, длинные ноги, крепкие ягодицы, мощные руки, покрытые вязью татуировок. Но у него по всему телу черные синяки. Мое сердце сжимается от ужаса. Понимаю, что он испытал невероятную боль, да и сейчас ему тяжело.

Непроизвольно делаю рваный вздох-всхлип, и Эйгар оборачивается.

— Все так плохо? — спрашивает он через плечо.

Я киваю, закусив губу.

— У меня все быстро заживает, — шепчет он и забирается в лохань.

Она слишком маленькая для крупного мужчины.

Я наконец отворачиваюсь, делая вид, что занята изучением узора на покрывале.

Хочется рассказать ему о мерзких словах Гая, но решаю сделать это чуть позже.

Сейчас в этой комнате только мы, и между нами зарождается что-то новое.

Вскоре по плеску воды я понимаю, что Эйгар выбрался из лохани.

Он подходит ко мне, обернув полотенце вокруг могучих бедер, и я с удивлением вижу, что одни синяки посветлели, а другие и вовсе исчезли.

Кажется, я многого не знаю еще о драконах.

Эйгар осторожно присаживается рядом и обнимает меня за плечи.

С темных прядей волос падают капли воды, попадая мне на платье.

— Его нужно снять, Лилиана, — шепчет он.

Его большой палец проводит по моей нижней губе, едва касаясь, и обрисовывает линию рта.

Мои губы начинают гореть, как от поцелуя, и я непроизвольно облизываю их.

Он хрипло выдыхает:

— Что же ты со мной делаешь, Лили…

И вдруг муж впивается в мой рот поцелуем. Его губы сухие, горячие, обжигающие, они словно оставляют на мне печати. Знаки того, что я принадлежу ему.

Руки Эйгара гладят мне спину, а потом зарываются в волосы.

Он расплетает мою косу, и длинные волнистые пряди падают шелковым покрывалом.

Муж на миг отрывается от меня и смотрит в глаза.

— Лилиана, я выжил только потому, что не мог оставить тебя.

Непривычный хриплый шепот проникает мне в душу, заставляет сердце плавиться.

Эйгар не сказал ни слова о любви, но это признание значит для меня больше, чем все красивые сладкие слова.

Я словно тону в двух медовых омутах, по телу пробегает дрожь.

Пугаясь собственной смелости, я стягиваю серое платье и остаюсь перед ним в одной тонкой сорочке.

— Это ужасную серую тряпку надо сжечь, — говорит он, и его сильные пальцы скользят по моим ключицам. — Она скрывает твою красоту.

— Здесь в монастыре все женщины так одеваются, милорд, они дали обет, — выдыхаю я, едва находя в себе силы ответить.

— А я не давал никаких обетов, — усмехается он, и его горячее дыхание касается моего уха. — Я чувствую себя ужасным грешником, но сейчас не могу остановиться.

Он увлекает меня на узкую кровать и ложится рядом.

Я понимаю, что теперь должно произойти. Страшно волнуюсь, боюсь боли, о которой шептались служанки на кухне. А еще того, что Эйгар там такой большой. Он разорвет меня пополам, если…

— Не бойся, Лилиана, я не обижу тебя, — шепчет он, гладя мои волосы и целуя меня в шею.

А затем разрывает на мне сорочку.

Я ахаю, пытаясь прикрыть груди, но он целует мои запястья и мягко отводит их в сторону.

— Ты такая красивая везде, Лили, — он по очереди целует мои груди, и я вдруг чувствую, как они наливаются тяжестью. Вершинки начинают твердеть и ныть от нескромной ласки, словно требуя чего-то большего.

Губы Эйгара опускаются ниже, касаются живота, а затем я чувствую его пальцы на внутренней поверхности бедер.