Книга Волк в овечьей шкуре, страница 30 – Ольга ХЕ

Пауза. Я думала, он откажет — закроется, переведёт тему, начнёт целовать меня, чтобы заткнуть.

Но он заговорил.

— Стая — это двенадцать волков. Семьи, связанные со мной кровью или клятвой. Я отвечаю за каждого. За их безопасность. Благополучие. Решения.

— Звучит... тяжело.

— Звучит нормально. Так было всегда.

— Ты выбрал это?

— Нет. — Его голос стал глуше. — Альфой рождаются. Не становятся. Мой отец был альфой, его отец — тоже. Когда мне было двадцать три, отец умер. И стая стала моей.

— Двадцать три, — повторила я. — Это рано.

— Да.

— Было страшно?

Он помолчал.

— Было... одиноко.

Я приподнялась на локте, посмотрела на него. В темноте его лицо казалось мягче — без обычной маски контроля.

— Одиноко?

— Альфа не может показывать слабость. Не может сомневаться. Не может... — он запнулся, — просить о помощи. Все смотрят на тебя, ждут решений. И ты принимаешь их. Даже когда не знаешь, правильные ли они.

— Двенадцать лет, — сказала я тихо. — Двенадцать лет без права на ошибку.

— Ошибки были. Просто я не мог позволить себе роскошь признать их.

Он смотрел в потолок. Его рука рассеянно гладила моё плечо.

— Иногда, — продолжил он, — я завидую бетам. Они могут быть... обычными. Влюбляться. Ошибаться. Просыпаться утром без списка проблем, которые нужно решить.

— Ты не умеешь быть обычным?

— Я не помню, как это.

Я легла обратно. Уткнулась носом в его плечо.

— А я всегда была обычной, — сказала я. — Слишком обычной, наверное.

— Ты? — В его голосе мелькнуло удивление. — Ты — самая необычная женщина, которую я встречал.

— Потому что дерзкая?

— Потому что настоящая.

* * *

Мы помолчали.

Потом он спросил:

— Расскажи про себя.

— Что именно?

— Всё. Кредиты, кот, почему ты согласилась на эту работу.

Я усмехнулась.

— Смотрел моё личное дело?

— HR-отчёт. Там было про кредит за образование.

— Подглядывал, значит.

— Изучал кандидата.

Я вздохнула.

— Ладно. Мира Волкова, двадцать шесть лет. Родители развелись, когда мне было десять. Мама уехала в другой город, отец... ну, отец пил. Я выросла сама по себе. Поступила в универ на экономику, взяла кредит, потому что стипендии не хватало. Потом ещё кредит — на съёмную квартиру, когда отец продал нашу. Работала с восемнадцати — официанткой, секретарём, аналитиком. Постепенно выбиралась.

— А кот?

— Барсик? — Я улыбнулась. — Подобрала год назад. Он сидел под дождём у подъезда, худой, облезлый. Притащила домой, отвезла к ветеринару. Оказалось — проблемы с почками. Дорогой корм, регулярные обследования.

— Но ты его оставила.

— Конечно. Он был один. Я знаю, каково это.

Демьян повернулся ко мне. Его глаза в темноте казались почти чёрными.

— Ты привыкла справляться одна.

— А как иначе? — Я пожала плечами. — Некому было помогать.

— Теперь есть.

Я моргнула.

— Что?

— Теперь есть кому помогать.

Он сказал это просто, как факт. Без пафоса, без драмы.

Я не знала, что ответить.

* * *

— Зачем ты начала эту игру? — спросил он вдруг.

— Какую игру?

— С юбками. С ручками. С йогуртом.

Я почувствовала, как краснею — хорошо, что темно.

— Не знаю, о чём ты.

— Мира.

— Ладно, ладно. — Я села, обхватив колени руками. — Потому что ты смотрел сквозь меня.

— Что?

— В первый день. И во второй. И всю первую неделю. Ты смотрел на меня как на мебель. Как на функцию. «Ассистент Волкова, подай кофе, принеси документы». — Я помолчала. — Мне захотелось... чтобы ты увидел. Что я человек. Что я существую.