Книга Замуж не Напасть, Но…, страница 100 – Наталья Шевцова

А возможно это была боль, испытанная ею в тот момент, когда клыки вампирши вонзились в её горло. Но Милдред не могла отделаться от мысли, что каким бы приятным не был происходящий с ней процесс, было в нём что-то очень и очень неправильное.

Но что? Забилась в её отупевшем сознании мысль, словно выброшенная на берег рыба.

Я должна вспомнить, ПОЧЕМУ испытывать наслаждение — неправильно! Забилась рядом с первой, вторая выброшенная на берег из океана удовольствия мысль.

Я должна понять, что со мной происходит, во что бы то ни стало! Присоединилась к первой и второй — третья.

Но я не могу ясно мыслить! Ударила в набат четвёртая мысль.

Не могу! Сколько бы я не пыталась, не могу! Подвела итог, пятая.

— Тебя никто не просит мыслить! Тебя просят действовать! — ворчливо напомнил бабушкин голос. — Активируй солнечный щит, чтоб тебя мать твою! Или тебе придётся забыть о карьере кардиохирурга! Потому как понятия: лекарь и кровопийца — не совместимы! Ибо тот, кто видит в людях лишь сосуд для утоления своей жажды крови и звереет лишь от одного её запаха или вида, превращаясь в неуправляемого свирепого алчного до человеческой крови хищника — не может быть лекарем и тем более, хирургом! А значит Милдред, тебе придётся поставить крест на смысле и цели всей твоей жизни! Или я ошибаюсь, думая, что возможность спасать человеческие жизни — это для тебя ВСЁ⁈

Поэтому борись, Милдред! Борись, если не ради себя, то ради своих пациентов, настоящих и будущих! Борись за свое право оставаться человеком, за право продолжать спасать, а не начать забирать человеческие жизни! Твои пациенты верят в тебя, внученька! Для многих из них, ты — единственная надежда на спасение! Не подведи их, внученька! Не обмани их надежды! Борись!

Внезапно перед мысленным взором Милдред парадом ярких сияющих в ночном небе комет промелькнули многочисленные лица её пациентов… Точнее, не лица, а больше даже глаза. У неё была плохая память на лица, но глаза каждого своего пациента — она помнила. Глаза эти были разные, большие и маленькие, улыбающиеся и печальные, усталые и полные жизни, серые, карие, голубые, зеленые…

Но одна черта была общая: все эти глаза всегда смотрели на неё, Милдред, с НАДЕЖДОЙ и БЛАГОГОВЕНИЕМ!

Горячее как огненная вулканическая лава чувство ответной любви и благодарности к людям, верящим в неё и надеющимся на неё, а также сопричастность, вера в себя и свое предназначение вдруг в буквальном месте поглотили её.

И под воздействием этого шквала эмоций и чувств ледяная плотина нечестивого, порочного, заставляющего чувствовать себя грязной и недостойной удовольствия сковывающая до этого момента всё её существо, затрещала по всей своей поверхности.

Однако шквал эмоций и чувство на этом не остановился, он продолжал расти и крепнуть, пока от удовольствия не осталось ничего, кроме праведного гнева…

— Про-очь! — выдохнула обессиленная из-за потери крови девушка, с трудом вытолкнув это слово из пересохшего горла.

Выдохнула настолько тихо, что никто и никогда бы, в том числе и сама Милдред, так и не узнал бы, что протест этот вообще был, если бы не грохот её собственного падения, боль во всем теле, вследствие падения, и удивительно-яркое желто-белое пламя, хлынувшее из её груди и охватившее не только всё её тело, завернутое в кокон, но и паутину, и рядом стоящую Джил.