Книга Сокровище дархана, страница 108 – Марианна Красовская

Его голосу вторил рев огромного зверя в клетке, которую открывать никто не спешил. И без того было понятно, что произошло что-то немыслимое, о чем потом долго будут слагать сказки. Новый род — в землях моревских. Давненько такого не было!

Манона потерлась лобастой головой о бедро Варьки, едва не опрокинув ее, а потом снова улеглась у ног хозяина.

— А теперь — пир! — провозгласил князь. — Всем вина, мяса и хлеба!

Народ зашумел, засуетился. Откуда-то выкатывали бочки, ставили кривые, наспех (за одну лишь ночь) сколоченные столы.

— Вы — в терем, — бросил Ольг Бурый молодоженам. — Там вас Марика встретит. Я буду позже.

Древний волхв на пир не остался. Стянув с одного из столов половину жареной курицы и пару лепешек, он ловко ускользнул в узкий переулок. Спустя несколько шагов его нагнал Асахан.

— Зимогор, я слышал, что ты учеников берешь?

— Нет, — буркнул волхв не оборачиваясь. — Стар я уже для такого беспокойства.

— Я заплачу сколько скажешь.

— Деньги мне не нужны.

— А слуга нужен? — не унимался Асахан. — Я буду воду таскать, рыбу ловить, еду варить, дрова рубить. Могу овец пасти, умею даже одежду шить.

— Скажи еще, что ткать умеешь и пряжу прясть! А еще петь да танцевать!

— Петь умею, песни сам складываю. Хочешь, спою про славную битву Черного Змея и Ледяного Дракона?

Волхв остановился и с любопытством поглядел на Сахи. Качнул головой:

— Пожалуй, хочу. Если песнь мне по душе придется, то возьму тебя в ученики, сын степей.

[1] За что Ольг Бурый так не любит Зимогора, можно узнать в книге «Берова тропа».

Вдоволь отдохнув в горницах бергородского князя, Ситара и Ингвар немного поспорили. Юная жена возвращаться в Дарханай не желала, собираясь сначала познакомиться со степными родичами. Она была уверена, что отец до осени их точно не выпустит, а там и зима придет, корабли ходить не будут. Если же вначале ехать в Кох, то к осени вполне можно будет возвращаться домой и там зимовать. А дальше — как Великая Мать решит.

Ингвар же справедливо считал, что его родители не знают о тех приключениях, в которые он по воле судьбы ввязался, да и сын у них — за него волнений меньше. Дархан Серадж, напротив, ночами не спит, волнуясь за единственную дочь. По справедливости, нужно ехать к нему первому.

Но Ситара умела убеждать, и молодые отправили Сераджу несколько писем. Конечно, придут они едва ли раньше, чем к середине осени. Как раз и сами влюбленные приплывут. Был у Ингвара и такой расчет: к родителям они пойдут лисьей тропой, так будет куда быстрее. Погостят пару недель да отправятся к морю, как раз к тому времени Василь себе корабль купит. И поплывут все вместе. Так и беры сыты будут, и ульи целы.

Немного тревожило Ингвара, что Асахан исчез бесследно. Хоть бы записку оставил, поганец! Но люди говорили, что видели, как юный кох уходил в лес со жрецом Зимогором, и если сие правда, то волноваться за Сахи не стоило. Он ведь говорил, что желает учиться у волхва. Стало быть, планы свои исполнит.

Лисьи тропы куда короче, чем человечьи дороги. Путь в Кох занял лишь день и ночь, и совсем скоро молодые уже любовались степью. Оба к жаре были привычны, а оттого радовались высокому небу и жгучему солнцу, разве что Ситаре не слишком нравились открытые просторы. Она сказала — опасное место, укрыться негде. В лесу лучше. Ингвар и не спорил. Он жил и в Лисгороде, и в деревне, и в степных шатрах. Ежели придется, то и в Дарханае скучать не будет.