Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 80 – Юлий Люцифер

Только когда люди сорвались с места, я повернулась к Рейнару полностью.

Он стоял. Все еще стоял. Но уже на той опасной грани, где упрямство еще держит позвоночник, а тело уже начинает мстить за каждую секунду на ногах.

— Сядьте, — сказала я.

— Сейчас…

— Немедленно.

На этот раз он не спорил.

Опустился на скамью слишком тяжело. Левая рука ушла к боку, дыхание стало рваным. Я присела перед ним, не обращая внимания на людей вокруг.

— Где?

— Ребра. И…

Он оборвал фразу, но я и сама видела: правая нога снова подрагивала от перенапряжения.

— Снимайте сюртук.

— Здесь?

— Здесь. Или вы хотите доиграть в достоинство с треснувшим боком?

Я расстегнула пуговицы сама, не дожидаясь, пока он соберет из остатков дыхания очередную язвительность. Под рубашкой уже проступала темная полоса на боку. Не перелом, надеялась я. Но удар был хороший. Слишком хороший для человека, которого дом до сих пор привык считать неспособным дойти до лестницы без чужой заботы.

— Вот суки, — сказала я тихо.

— Очень медицинский термин.

— Молчите.

Он опустил голову и вдруг почти рассмеялся сквозь боль.

— Вы с ножницами, кстати, выглядели устрашающе.

— А вы с разбитой физиономией вашего охранника выглядели как очень плохая идея для тех, кто решил меня увести.

Он посмотрел на меня сверху вниз. Лицо бледное, губы чуть сжаты от боли, в глазах — все еще остатки той ярости, в которой он бросился между мной и чужими руками.

— Я же говорил, — произнес он тихо, — что дальше будет хуже.

Я замерла на секунду.

— Да, — сказала. — Но вы не уточнили, что начнете лично бить первых идиотов, которые решат проверить это на мне.

Уголок его рта дрогнул.

И тут меня накрыло по-настоящему.

Не страхом уже. Он пришел потом.

Сначала пришло другое: слишком резкое, слишком женское, слишком личное понимание того, что этот мужчина только что полез в драку не за власть, не за титул, не за порядок в доме. За меня.

Ненавижу такие моменты. Они расшатывают внутреннюю дисциплину хуже любой отравы.

Тальвер вернулся слишком быстро.

— Западная галерея перекрыта, милорд. Люди проверяют все внутренние выходы. Но…

— Но что?

— Один из конюхов видел похожих мужчин утром у хозяйственного двора. Им позволили пройти по записке с печатью северного крыла.

Я медленно подняла голову.

Селеста.

Или тот, кто очень хотел, чтобы след лег на нее раньше времени.

Но сейчас это уже не имело значения.

Потому что под ногами дома впервые произошла не тихая интрига, а открытая попытка убрать меня с дороги.

И все это видели.

— Отлично, — сказала я, поднимаясь.

— Что именно отлично? — спросил Рейнар.

— То, что теперь у нас не только бумаги, цветы, шприцы и ночные предложения. Теперь у нас еще и провалившееся похищение в вашем собственном саду. Дом начинает терять изящество. А это почти всегда значит, что мы попали туда, где им уже больно.

Он смотрел на меня так, словно хотел одновременно и встряхнуть, и притянуть ближе. Очень неудобное выражение для мужчины с ушибленными ребрами.

— Я только что получил в бок из-за вашей невыносимости, — сказал он.

— Нет. Вы получили в бок из-за чужой уверенности, что вашу жену можно трогать руками.

— И вас это почему-то бесит больше всего.

— Да.

Он медленно выдохнул.

А потом произнес то, чего я, наверное, боялась услышать сильнее, чем любую угрозу от Марвен: