Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 10 – Юлий Люцифер

Я надела кольцо ему на палец.

В эту секунду он едва заметно сжал мою руку.

Не ласково. Не благодарно. Предупреждающе.

Я поняла правильно: здесь нельзя никому верить.

— По праву дома и под небесным свидетельством, — затараторил священник, — объявляю вас супругами.

Никто не захлопал. Никто не улыбнулся. Даже свечи, кажется, горели с выражением усталого неодобрения.

Леди Марвен первой нарушила тишину:

— Церемония окончена. Миледи сопроводят в восточное крыло. Отныне ваш долг — быть при муже.

— Какой неожиданно ласковый способ сказать «не отходить от пациента», — заметила я.

— Вы жена, — холодно сказала она.

— Я врач.

— Здесь это не имеет значения.

— Для вас — возможно.

Я повернулась к креслу Рейнара.

— Вы можете идти сами?

Вопрос был простым. Честным. И потому снова вызвал в храме ту неприятную паузу, в которой правда успевает показать зубы.

Рейнар ответил тоже честно:

— Если очень нужно кого-то разочаровать — да.

— Отлично, — сказала я. — Тогда предлагаю начать семейную жизнь с малого. Давайте посмотрим, кто из нас двоих хуже переносит этот фарс.

Один из свидетелей снова кашлянул, давясь смехом. Управляющий быстро опустил голову. Даже священник на секунду прикрыл глаза, словно мысленно просил своих богов больше не ставить его на такие церемонии.

Марвен подошла слишком близко.

— Помните свое место, миледи.

Я посмотрела на нее сверху вниз — не по росту, а по настроению.

— В данный момент, леди Марвен, мое место рядом с вашим племянником. И, судя по лицам вокруг, именно это вас бесит больше всего.

Ее пальцы дрогнули. Значит, опять в цель.

К креслу уже шагнули двое слуг, но Рейнар едва заметно повернул голову, и оба остановились. Один взгляд — и люди, привыкшие таскать его как часть обстановки, замерли. Полезное наблюдение.

Он поднялся сам.

Медленно. Очень медленно. Я видела, как напряжена каждая мышца, как злится его тело на сам факт движения. Как на секунду темнеет взгляд. Как правая нога отзывается хуже левой. Но он встал.

И весь храм будто тоже встал на дыбы.

Марвен побелела. Орин сделал полшага вперед и тут же остановился. Священник сжал книгу. Слуги у двери опустили глаза.

Вот теперь я поняла все окончательно.

Они не просто боялись его смерти.

Они боялись дня, когда он начнет вставать без разрешения.

Рейнар стоял, опираясь одной рукой на спинку кресла. Высокий. Слишком худой, чтобы казаться полностью здоровым, и слишком живой, чтобы дальше играть роль умирающего украшения рода. Он бросил на тетку один короткий взгляд.

— Восточное крыло, — сказал он. — Моей жене, полагаю, туда теперь можно.

Это прозвучало почти как удар.

Марвен медленно кивнула. Улыбнуться она даже не пыталась.

— Разумеется, милорд.

Милорд.

Не «бедный мальчик». Не «больной». Не «ему тяжело». Когда он встал, титул вернулся в ее голос быстрее, чем кровь в лицо.

Я запомнила.

Рейнар повернулся ко мне.

— Вы идете, миледи?

— Я же сказала, — ответила я. — Я уже слишком далеко зашла, чтобы бросить интересный случай.

На этот раз усмешка в его глазах была явной. Очень короткой. Очень злой. Но живой.

Мы двинулись к выходу медленно. Я шла рядом, не подхватывая его под руку без спроса. Он не просил помощи, а я не навязываю ее тем, кто еще держится на злости. Это базовое уважение к тяжелым пациентам и опасным мужчинам.