Книга Голос прибоя, страница 63 – Эмма Хамм

— Мне нужно искать мою ахромо, – сказал он, глядя в чужие испуганные глаза. – Так что я сделаю это быстро, хотя мне хотелось бы, чтобы ты умирала долго и мучительно.

Ему и нечего было делать. Как только Макетес протянул к ней руку, женщина открыла рот и закричала. Вслед за этим ей нужно было вдохнуть, и она бы быстро утонула. Но ундина все равно взял извивающееся тело ахромо в руки и сдавил. Сильно. Он давил, пока ребра женщины не сломались, пока она не стала скользкой в его хватке и нижняя часть ее туловища с ногами не отплыла в сторону. Их быстро засосало в остальное здание, вслед за людьми.

Какая разница, где окажутся ее останки. Главное, что она умерла на его глазах.

Макетес глубоко вдохнул, пытаясь найти Эйс во всем этом хаосе. Он сказал ей спрятаться в углу, и она была достаточно умна, чтобы найти место. Ему нужно было только…

Фортис схватил его сзади за шею и выкинул прочь из течения. И он нашел Эйс. Свернувшуюся клубком в дальнем углу, куда ее прибило весом воды.

Макетес немедленно положил руку ей на грудь. Сердце билось неправильно, сбивчиво, но все еще стучало. Так что он не стал думать. Он просто… отреагировал.

Взял Эйс, дернул к себе и всадил шупальце ей в шею. Чтобы дышать за нее. Пусть Макетес и пообещал, что у любого ахромо сначала попросит разрешения, ему пришлось сделать это.

Эйс должна была выжить. Все остальное было неважно.

Все болело. Казалось, она сейчас сдохнет. Ладно, это было небольшим преувеличением, но что-то явно было не так с ее телом, когда Эйс проснулась. Словно на нее уронили целое здание или просто ударили ундиной.

Сначала Эйс заметила болезненную пульсацию в голове. Ноющий ритм бился по центру между висками, отдавался в челюсть и затылок. Каждый удар сердца так грохотал в ушах, что она готова была поклясться: ей начали мерещиться голоса. Даже глаза болели, словно ей под веки насыпали мелкого грубого песка. А еще плечи.

Они болели так, как у Эйс в жизни ничего не болело, словно она таскала собственный вес на руках и перетрудилась. Ничего больше не чувствовала, кроме болезненного напряжения в позвоночнике. И дело было не только в плечах. Боль расплывалась между лопатками и опускалась до самых бедер.

У Эйс вырвался негромкий стон, и она тут же почувствовала себя глупо. Боль болью, но все еще нужно было вести себя тише. Ей не было холодно. Значит, она была не под водой. И последнее, что Эйс помнила, – это… это…

Ее глаза распахнулись. Жгучая сухость в них тут же стала еще хуже, и зрение намертво заволокло слезами. Но Эйс была так занята собственными воспоминаниями, что ничего не заметила.

Она была под водой. Последнее, что помнила, – это как огромный ундина врезался в окна и разбил их. Она даже не знала, что они так могут. Не могли. В этом было преимущество жизни в городах. Люди знали, что ундины не могут просто проломить эти окна.

Эйс помнила поток ледяной воды, отшвырнувший ее к стене. Вот почему все болело. Ее ударило всей силой океана. И прижало к стене, и она не могла пошевелиться, потому что сопротивляться против хлещущего течения было бесполезно. Эйс помнила свой ужас. Ей пришлось приложить все усилия, чтобы хотя бы задержать дыхание, потому что океан пытался выжать из нее весь воздух.

А потом руки. Ее схватили когтистые пальцы, и что-то кольнуло в шею, и это было так больно, что она… потеряла сознание? Или в этом был виноват сам океан? Потому что у нее заболело горло, а потом ее вытащили в открытый океан без костюма.