Книга Голос прибоя, страница 48 – Эмма Хамм

Но на этот раз, проснувшись от спокойного сна, Эйс чувствовала себя лучше, чем когда-либо за последние несколько лет. Сложно было даже открыть глаза. Хотелось только зарыться глубже в окружающее ее тепло. Слушать размеренный стук двух сердец, убаюкивающих ее.

Надо было как-то заставить себя остановиться. Щеки и так горели от воспоминаний о вчерашних прикосновениях. О том, как ее пальцы так легко скользнули по рельефу живота Макетеса. Словно у нее было полное право так его касаться.

И потом ее пальцы нашли ту влажную смазку. Так интересно.

Эйс хотелось провести по едва заметной щелке в его чешуе, просто чтобы узнать, что будет, если она попробует раскрыть ее пальцами. Что будет, если она проникнет глубже в эту таинственную темноту. Застонал бы он? А какой бы это был звук? Эйс хотелось знать, как Макетес звучит, когда теряет голову в приступе страсти. Когда становится совершенно необузданным.

Неподходящие мысли для раннего утра. Между ногами мгновенно стало мокро – такое чуждое ей когда-то желание нарастало, и его становилось сложно игнорировать. Хотелось сунуть руку в штаны и разобраться с проблемой самой. Но Макетес был совсем рядом.

Это было бы ужасно с ее стороны. А что, если бы она попробовала? Что случится, если она проигнорирует все части себя, утверждающие, что секс – это не про нее, и просто… сделает это?

Макетес проснется? Обнаружит, что она мастурбирует, и поможет завершить начатое?

Он пошевелился под ней, шелестя мелкими чешуйками под ее ногами, на этот раз куда громче, чем раньше. Только что ундина был подушкой, на которой Эйс лежала, а вот он уже весь пришел в движение. Каждая мышца его тела напряглась, дрожа, словно нужно было задействовать все до единой, чтобы вернуться к жизни.

Ребра раздуло глубоким вдохом, и Эйс даже почувствовала едва заметный трепет его жабр, словно они тоже жадно пытались найти воздух после многих часов дыхания легкими. Потом ладонь Макетеса снова легла на ее бедро, прямо как предыдущей ночью, обхватывая, словно ее округлые формы его совсем не беспокоили.

— Доброе утро, – пробормотал он хриплым от сна голосом. – Рано ты.

Совсем не рано. Сквозь окно прорывался едва заметный солнечный свет – и только тут Эйс вспомнила, что у нее ограничено время. Нужно было думать, как спасти сестру, и если они не начнут шевелиться сейчас же, то ей кранты.

Резко сев, она вывалилась из рук Макетеса и с трудом встала на ноги. Ее немного шатало. И почему, черт возьми, она ничего толком не видела? Весь мир расплывался. Может, настолько крепкий сон что-то сделал с ее головой? Или кто-то врезал ей в драке и она напрочь об этом забыла из-за худшего в истории сотрясения мозга?

— Эйс, – окликнул ее Макетес с едва сдерживаемым смешком в голосе.

Поймав девушку за руку, он вложил в ее ладонь очки.

Глубоко и смущенно вздохнув, она водрузила их обратно на нос. Мир снова стал четким, и Эйс посмотрела на огромного ундину, раскинувшегося на полу у ее ног.

Черт, какой же он был красивый.

Целый шведский стол из рельефных мускулов. Мощная гора силы и мощи. Одну руку он лениво закинул за голову, играя мышцами, словно чувствовал ее взгляд. Один его бицепс был размером с ее голову. Когтистая ладонь легла у волос, которые темными спутанными кудрями спадали на грудь, словно сражаясь за ее внимание. Даже волосы Макетеса умоляли себя потрогать.