Книга Низверженные боги, страница 39 – К. Н. Кроуфорд

Я склонила голову набок.

— Скажи мне вот что: почему ты так рвешься уничтожить Орден? Здесь ты в безопасности. Они не знают о существовании этого острова.

В его глазах вспыхнул огонь.

— Вечная жизнь – это дар, но нужно быть достойным этого дара. А еще я ненавижу Орден больше всего на свете, и ничто не доставит мне большего удовольствия, чем месть. Как я уже говорил, душа – это лишь причина для жизни.

Он повернулся и пошел прочь от меня.

Почему у меня возникло такое чувство, что он многого недоговаривает?

Сион стоял в саду напротив меня, скрестив руки на груди. Он прислонился спиной к замшелой стене, как раз рядом с арочным проемом, ведущим в разросшийся сад, где мы сейчас и стояли. Над дверью на меня сердито смотрели каменные лики давно забытого двуглавого бога. Сион выглядел таким же впечатленным мной, как и они.

Я подошла к нему поближе, покачивая бедрами, и коснулась его руки.

— Патер, дорогой мой, я принесла чай, именно такой, какой ты любишь, – сказала я, подражая голосу горничной, как Сион учил меня последние два дня. – А еще фрукты со сливками. Знаешь, если добавить сливок, все становится намного вкуснее.

Я изобразила, как макаю палец в крем и облизываю его, немного ненавидя себя.

— Голос похож, даже очень, но выражение лица какое-то неправильное.

— А что с моим лицом?

Он приподнял бровь.

— Ты выглядишь несчастной. Когда в последний раз ты испытывала настоящее безудержное счастье?

Мои мысли вернулись к побегу из Руфилда, когда я прикасалась к солдатам и смерть сочилась из моих пальцев. Архонт Всемогущий, нет, это точно не могло сделать меня по-настоящему счастливой.

— Я не знаю, – быстро сказала я. – Когда я в последний раз была счастлива? Вероятно, незадолго до того, как меня похитили религиозные фанатики и загнали в лабиринт, полный смертельных ловушек.

— Когда именно? Подробно опиши этот момент. – Туман окутал Сиона, и он, скрестив руки на груди, шагнул ближе ко мне.

Перед глазами у меня мелькали картины из прошлого. Может быть, это было еще до моего проклятого прикосновения, когда Ансельм целовал меня в шею под платаном.

Нет, было что-то еще. И я почему-то никак не успевала это уловить. Я чувствовала это в своих мыслях. Вот же оно. Но когда я пыталась ухватиться за это воспоминание, оно развеилось по ветру, как семена одуванчика, подхваченные легким ветерком. Кажется, я несла фрукты в лес. …

Но все снова исчезло.

— Я… не могу вспомнить.

Еще шаг, и его походка стала пугающе грациозной, когда он приблизился. Он уставился на меня сверху вниз, золото его глаз резко контрастировало с черными ресницами.

— Ты идеально копируешь голос и акцент Верики, но она всегда выглядит счастливой. Веселой. Она беззаботно смеется…

— Я тоже могу посмеяться, если надо. – Выдать себя за Верику было моей идеей, и сдаваться я пока не собиралась.

Если бы я смогла узнать о слабостях Патера, в Ордене бы начался хаос. Он держал власть в железной хватке, и без него все пошло бы прахом. И уже не нужно было бы по ночам переживать из-за метки на запястье Лео, которая делала его подозреваемым. Не нужно было бы больше бояться, что снова схватят меня.

Он подошел на шаг ближе и чуть наклонил голову.

— Ты хочешь знать, почему я такой неотразимо обаятельный, Элоуэн?