Книга Теорема любви для непокорной Звезды, страница 76 – Анастасия Милованова

Пространство вокруг наполняет лишь тихий треск горящих свечей и мое частое дыхание. Непонятно почему, но я начинаю волноваться. В душе растет странный трепет, который в итоге накатывает слабостью. Не удержавшись на ногах, я оседаю на небольшое возвышение у портрета. И все так же не свожу глаз с Литы. С мамы. Чувствую, что так правильнее, что теперь это откликается в душе. Я принимаю ее как маму. И вместе с тем приходит и боль потери. В памяти воскресают картинки прошлого. Смазанные, в чем-то не четкие, но я внезапно для самой себя вижу все события того дня. И увиденное еще больше потрясает меня. Лита, объятая световыми кольцами, которые разрастаются с каждым новым витком. Чудовищная по своей силе магия заполняет мою детскую. Крики Аламеи, папиной жены. И подбирающиеся к нам низшие драконы.

Слышу просьбу позаботиться обо мне, а затем хрупкую фигурку Литы поглощает нестерпимая вспышка. Я успеваю выцепить ее взгляд — полный любви и нежности. А затем воспоминание схлопывается, как кадр в молниевом кристалле. Хлоп и вот перед моими глазами снова каменные стены святилища.

— Спасибо, мама, — шепчу я и понимаю, что по щекам текут слезы. Шмыгаю носом и поднимаюсь, чтобы смотреть в лицо портрету. — Ты попыталась. Прости, что я всё равно оказалась тут. Но обещаю, я всё исправлю. Пускай я простая альва Света, но сделаю всё, что в моих силах, чтобы больше никто из проклятых драконов не положил свою жизнь к ногам Аммиталя. Больше никто из народа Демастата не будет носить имя «Проклятых».

— Ты не простая альва Света, — низкий голос Итана, раздавшийся сбоку, заставляет меня подпрыгнуть.

Резко оборачиваюсь, встречаюсь взглядом с щемящей нежностью в глазах ректора и сразу отворачиваюсь. Не хочу, чтобы он видел мои слёзы. Не хочу быть слабой даже в его присутствии.

— Будь я альвой Жизни, все было бы проще, — возражаю я.

Украдкой вытираю щеки и чувствую, как тело охватывает неконтролируемая дрожь. Все потому, что Итан подходит совсем близко. Замирает буквально в одном шаге от меня.

— Ты еще не поняла, Миррали? — склонив голову набок, спрашивает ректор. Его широкий лоб бороздит морщинка, выдавая его озадаченность.

— Что я должна понять?

— Свет — это жизнь. Ты гораздо сильнее, чем думаешь. И важнее.

— О чём ты?

Мое недоумение настолько сильно, что я мигом забываю о желании провести время в одиночестве.

— Твои предки сделали всё, чтобы скрыть вашу истинную важность, Миррали, — объясняет Итан.

Протягивает ладонь и ласково стирает последнюю слезинку с моих ресниц. Щеки тут же опаляет румянец, но я стараюсь сосредоточиться на словах ректора. Не дать чувствам унести меня в омут эмоций.

— Альвы Жизни, безусловно, самый ценный дар. Их магия уникальна. Камалисс была альвой Жизни и вместе с Аштаром они породили еще более уникальный народ. Твоих предков. Тех, кто стал Владыками Алерата.

— Но…, — хочу поспорить, однако понимаю, что просто теряюсь.

Мне нечего возразить. Все, о чём говорит Итан идет в разрез с тем, что принято во всем королевстве. В нашей иерархии самыми-самыми всегда считались альвы Жизни, только затем альвы Света, чьи способности не казались чем-то удивительным. Ну блестим мы, ну создаем иллюзии. Нагревать еще можем. Что особенного?

И если бы не способность отца воздействовать на настроение окружающих, располагать к себе, внушая радость и легкую эйфорию, я бы не поверила словам Итана. Но чем, как не родством с Аштаром, можно объяснить этот интересный дар папы?