Книга Срочно замуж! или Демон в шоке, страница 26 – Елена Амеличева

Дверь пахла старым лаком и чуть-чуть отцовским одеколоном, которым он брызгал на платок. Глубокий, терпкий запах, который помнила с детства. Сейчас он смешивался с горечью и страхом, я чувствовала это кожей.

Голоса доносились приглушенно - отец говорил тихо, устало, слова вязли в горле, как в патоке. А Гидеон отвечал тем особенным тоном, каким разговаривают с больными или очень старыми людьми — осторожно, мягко, боясь спугнуть.

— …все до одного, - донеслось до меня.

Я затаила дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, мешая слушать.

— Кто-то скупает мои долги. Все до единого. - Отец говорил с паузами, будто каждое слово приходилось выковыривать из груди крючьями. - Я думал, это случайность, но нет. Кто-то методично, расписка за распиской, собирает их в один кулак.

Пауза. Тишина звенела в ушах.

— Кто? - спросил Гидеон. В его голосе - напряжение, готовое лопнуть.

— Не знаю. - Отец глухо, с хрипом выдохнул. - Но сумма уже такая, что нас могут пустить по миру. Не фигурально. Буквально. Завтра, через неделю, через месяц - не знаю, когда именно он решит предъявить счет.

Я зажмурилась. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел.

— А если продать землю? - предложил Гидеон.

Пожалуйста. Только не это. Я прикусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Теплый, солоноватый, чужой.

— Нельзя, - ответил отец. Голос его дрогнул. - На земле родовой артефакт. Без него Луувили потеряют магию. Окончательно. Бесповоротно. Мы станем обычными смертными без родовой силы, без защиты, без будущего.

Тишина повисла в кабинете тяжелая, как намокший бархат. Она давила на уши, на плечи, на грудь. Кулон на моей груди пульсировал - то ли в такт сердцу, то ли предупреждая об опасности. Я сжала его пальцами, ища опору.

— Есть еще вариант, - сказал Гидеон.

Я напряглась так, что свело мышцы шеи.

— Выдать Вивьен замуж за того, кто покроет долги.

Сердце пропустило удар. Один. Второй. Третий. А потом забилось где-то в горле, часто-часто, как птица в силках.

— Нет. - Отец отрезал резко, почти зло. - Я не продаю дочь.

— Отец…

— Я СКАЗАЛ - НЕТ.

Я слышала, как он встал. Кресло жалобно скрипнуло, отодвигаясь. Шаги — тяжелые, неровные, с запинкой. Скрип половицы под ножкой стола. Звон стекла - налил что-то в бокал. Или уже не в первый раз. Бутылка стукнула о столешницу - глухо, обреченно.

— Отец, - голос Гидеона стал мягче, почти умоляющим. - Я не предлагаю продавать ее, как скот. Я предлагаю найти достойную партию. Кто-то из старых родов, с состоянием, с положением…

— И с правом требовать от жены все, что вздумается? - перебил отец. Голос его звенел, как натянутая струна. - Требовать тело, душу, покорность, детей? Нет. Моя девочка не будет игрушкой в руках какого-нибудь…

— Мы можем не выжить вообще, - тихо сказал Гидеон. - Без денег, без магии, без земли. Ты хочешь, чтобы Вивьен работала прислугой? Чтобы Тео пошел в солдаты? Чтобы я… - он не договорил.

Тишина. Густая, липкая, удушающая.

Отец молчал. Я слышала его дыхание - тяжелое, с хрипами. Представила, как он стоит посреди кабинета, сжимая в руке бокал, и смотрит в одну точку. Как дрожат его пальцы. Как осунулось лицо.

Прижала ладонь ко рту, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Ладонь пахла железом и потом от напряжения. Кулон жег грудь так, что, казалось, на коже останется ожог.