Книга Страшилище, страница 78 – Марьяна Брай

Я теперь понимала их тревогу: если Маша заболеет, виноватой окажусь я.

Когда мы, наконец, остались одни, Маша продолжила свой удивительный рассказ. Её глаза блестели, щёки разрумянились от чая.

— Помнишь следующий день, когда ты пришла ко мне с этим странным… фокусом? – она понизила голос до шёпота. Я помотала головой, и Маша хлопнула себя ладонью по лбу. – В тот день папенька объявил, что мы должны повременить с отъездом. Он должен был проверить наш экипаж, посадить на поезд, в общем, мол, он никому не доверяет. А тут, после бессонной ночи у Савичева, у него вроде как нашлись дела! А ты пришла ко мне, чтобы показать кое-что.

— Что? – я решила не задавать лишних вопросов, поскольку этот «бразильский сериал» нужно было как можно скорее дослушать до конца.

— Ты зашла ко мне в комнату, зачем-то закрыла дверь изнутри на задвижку и стала выбирать на подоконнике цветы. Когда я доковыляла до окна, ты уже достала один горшок и поставила его на стол. А дальше… взяла стебель в кулак и сжала, – Маша сделала то самое лицо, означающее, что дальше последует информация, после которой слушатель должен просто очуметь. – И герань на окне… Боже мой, я до сих пор не могу поверить! Она то расцветала, словно в летний полдень, то увядала, будто неделю без воды стояла.

Я затаила дыхание. История, которую я знала лишь обрывками, наконец, складывалась в единую картину. Значит, я могу что-то делать и с растениями? Это ведь прекрасно, значит, тренироваться можно не на людях, а на травах, деревьях, в конце концов!

— Ты тогда рассказала, как всё началось,– продолжала Маша, её голос дрожал от волнения. – С камина. Огонь угасал, ты, протянув руку проверить жар, подумала, что недостаточно тепло. И пламя вдруг вспыхнуло ярче! Потом была история со свечой: ты хотела зажечь вторую, а первая в твоей руке разгорелась сильнее. Твой отец это заметил.

Маша перевела дыхание, отпила чаю. Я думала только об одном: лишь бы никто нас не прервал, только бы все забыли обо мне хоть на час!

— А потом случай с пижмой… Но это было прямо перед моим отъездом. Мы отодвинули его на неделю. Пришлось. Так решил отец! Помнишь, ты рассказывала про пижму?

Мне снова пришлось помотать головой, но она уже не замечала, потому что ей было не важно, и спрашивала девушка только для связки нашей беседы.

— Твой отец увидел, как в твоих руках заплесневелая, плохо высушенная трава вдруг позеленела, ожила. Он спросил тебя тогда: о чём ты думала? А ты ответила, что просто жалела – столько собранной травы придётся выбросить…

Я сидела, вцепившись в подлокотники кресла. Отец всё знал о моём даре. И мог хотеть сделать это известным. Но с кем он поделился? Я ведь не просто лекарь. Я – идеальное оружие, которое можно под видом несчастной изуродованной сиротки отправить хоть куда. Везде мне откроются двери, везде меня погладят по голове. Может, я зря так надумывала. И, вероятно, мои мысли рождены от реалий другого времени, где все и всё пытаются использовать для достижения своих целей…

За окном снова громыхнуло. Капли дождя вновь забарабанили по стеклу, создавая причудливый аккомпанемент моим мыслям. А из гостиной всё ещё доносился голос дядюшки, читающий свои незамысловатые стихи о прекрасной даме его сердца.

Я смотрела на Машу и боролась с противоречивыми чувствами. С одной стороны, мне не терпелось проверить всё, о чём она рассказала – каждое её слово требовало подтверждения. С другой, я понимала, что нужно дослушать историю до конца. В жизни часто случается так, что упущенный момент может никогда не повториться. Нет, вряд ли с Машей что-то произойдет такое, что история уйдет с ней в могилу. Но чем чёрт не шутит. Я даже пожурила себя за подобные мысли. Но мне не шестнадцать лет, и жизнь я знаю куда лучше, чем эти девчонки.