Книга Страшилище, страница 159 – Марьяна Брай

Я тихонько постанывала, притворяясь, что сильно ударилась при падении, хотя на самом деле силы уже почти восстановились. Константин открыл глаза. Они были мутными какое-то мгновение, а потом прояснились, встретившись с моими. Я отползла, но не вставала, решив, что сначала нужно полностью восстановить силы.

Мы всё ещё лежали рядом на холодной влажной земле.

— Что со мной будет дальше? – прошептала я, и голос мой, к моему собственному удивлению, дрогнул. Я повернулась к нему, и когда наши взгляды снова встретились, я поняла нечто пугающее. Я не просто переживала за него, не просто испытывала какое-то странное сочувствие к своему недавнему врагу. Я боялась. Боялась того, как он смотрел на меня. В его глазах было столько любви, столько искренней заботы, что внутри меня всё сжалось в тугой болезненный узел. Этот взгляд пронзал меня насквозь. Он резко сел, приложив ладонь к ране на голове.

Кровь пропитала волосы, но рана уже не кровоточила. Я заметила, как её края чуточку затянулись. Мужчина посмотрел на меня с лёгким укором.

— Верочка, зачем вы меня не послушали?

— Если бы я послушала, то вас бы уже закопали, и сейчас люди Радугина искали бы экипаж, чтобы избавиться от последних улик, – я ответила, почти не задумываясь, с лёгкой долей сарказма, который, кажется, проявился сам собой.

Константин с помощью Демида, который до сих пор выглядел слегка ошалевшим, встал и приказал поднять меня. Мои ноги еще немного дрожали, но я старалась держаться, опираясь на невольного помощника.

И тут сквозь брань Александра и неожиданно… молитвы Василия, я услышала сдавленное мычание. Мычание, которое заставило мое сердце сжаться. Мария!

Константин направился к землянке, откуда доносился звук. Он откинул тяжелую деревянную дверь. Из темного проёма, как из склепа, пахнуло сыростью и чем-то затхлым. Потом он, встав на колени, протиснулся внутрь. Через минуту показался наружу, а за ним, щурясь от яркого света после мрака землянки, появилась и Мария. Она была грязной, волосы спутаны, одежда покрыта землей и рвотой.

Руки девушки были крепко связаны за спиной, а рот зажат кляпом. Она увидела меня, и глаза, полные слёз и ужаса, расширились от узнавания. Подруга издала страдающий приглушённый стон. Константин быстро развязал ей рот, затем руки.

— Мария! – выдохнула я, бросаясь к ней. Мы обнялись. Тело девушки дрожало в моих объятиях, и я чувствовала, как её слезы увлажняют мою щёку. Она всхлипывала, прижимаясь ко мне.

— Тише, тише, моя хорошая, – шептала я, гладя по голове невинно пострадавшую, пытаясь успокоить, хоть и сама едва сдерживала дрожь. – Всё хорошо. Теперь всё хорошо. Ты в безопасности.

Мы ехали в экипаже в каком-то тягучем, звенящем молчании. Мария то начинала снова всхлипывать, сотрясаясь всем телом, то вдруг переставала и просто смотрела на меня расширенными от ужаса и недоумения глазами, словно искала в моём лице объяснения всему произошедшему.

Её взгляд метался, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом хаосе. Я попросила Константина взять Петра с собой. И вот теперь Пётр сидел напротив нас с Марией, рядом с Константином. Руки его были связаны, а взгляд отсутствующий, словно душа его улетела куда-то далеко.

Демид и другие люди следователя в это время должны были забрать оставшихся в доме женщин и вместе с семейством Радугиных привезти в Нижний Новгород. Всё происходило так стремительно, что едва умещалось в сознании. У меня было очень много вопросов к Константину, среди которых, казалось, самый важный был: что со мной будет дальше? Но ещё больше меня интересовал взгляд и лёгкая, почти неуловимая улыбка, блуждающая на его лице.