Книга Страшилище, страница 133 – Марьяна Брай

— Я больше не хочу во всем этом участвовать, Александр. Ни в чём, – я повернулась, пытаясь встретиться с его взглядом, но он смотрел куда-то вдаль, на верхушки старых яблонь. – Единственное, чего я сейчас хочу – это уехать. Далеко. Туда, где никто не знает моего имени и мне не придётся ни от кого прятаться.

Он молчал. Долго. Лишь лёгкий ветерок шелестел сухими листьями под ногами. Молчание казалось мне оглушительным, давящим. Я уже думала, что он проигнорирует мои слова или начнёт убеждать меня в обратном. Но затем он медленно повернул голову. Его глаза были серьёзны, почти торжественны.

— Мой отец, – начал он, и в его голосе прозвучало что-то новое, несвойственное мужчине, некая сдержанность, – наконец-то приехал. И мечтает увидеться с тобой, Вера.

В моей груди что-то дрогнуло. Мечтает? Такое слово из уст Александра, говорящего об отце, звучало странно.

— Но поехать к тебе он не может, – Александр слегка нахмурился, и его взгляд стал еще более настороженным. – Раз Константин в городе, то его люди, вероятно, смотрят за твоим домом. За каждым твоим шагом. И кто знает, может, они и не только наблюдают. Может они хотят схватить его, как только он покажется рядом с тобой. Я отвезу тебя в театр. Там мы к нему и подсядем…

— А что насчёт новостей? Что известно о Савичеве? – спросила я. Тот злосчастный кусок золота точно у него. И как только Константин его найдет, от нее могут отстать.

Это было главное, что меня сейчас волновало.

— Об этом… об этом знает только отец.

Вроде всё звучало гладко, да и мне хотелось встретиться с тем, кто знает больше меня. Но что-то как будто мешало, как небольшая шероховатость, на которой постоянно останавливаются пальцы, как сколотый зуб, который так и хочется потрогать языком… Эта компания «суперлюдей», управляемая отцом Александра и Василия, могла разрешить все мои проблемы или наоборот. То же касалось Константина.

Я не хотела быть марионеткой в чужих руках. Не хотела выбирать из двух зол.

Коляска мерно покачивалась, и стук копыт по каменной мостовой отдавался в моей груди глухим тревожным ритмом. Мы ехали в самое сердце Нижнего Новгорода. Кажется, я впервые по-настоящему видела этот вечерний город.

Маска, от которой я отвыкла, полностью приняв свою нынешнюю внешность, поняв, что смогу это исправить, жутко мешала. Лицо под ней становилось сырым, чесалось, а кое-где даже начинало жечь от пота.

Начало июля раскрасило город щедрой палитрой: днем солнце заливало улицы расплавленным золотом, заставляя пылинки плясать в косых лучах, пробивающихся сквозь густую листву деревьев. А вот таким, как сегодня вечером: теплым и напоённым ароматами отдыхающих от жары трав, нагретой земли, золотой закат уходил в красное на горизонте.

Город был удивительно чист, словно тщательно прибранная к приходу самых дорогих гостей гостиная. Купеческие дома с резными наличниками стояли чинно и гордо. Когда мы выехали на центральную площадь, я невольно ахнула – она была полностью вымощена гладким ровным камнем, по которому колеса нашей коляски застучали совсем иначе: более гулко и торжественно.

Несмотря на эту внешнюю благодать, на душе у меня скребли кошки. Каждая минута приближала меня к встрече с человеком, который был другом моего отца. С человеком, который искал Михаила Савичева и то проклятое золото, ставшее причиной стольких бед. Я чувствовала себя актрисой, которую везут на премьеру спектакля, где она не знает ни своей роли, ни слов.